Ладонью, я мгновенно почувствовала легкую дрожь, быстро отразившуюся на его коже вдоль шейных позвонков. Он шумно выдохнул и больше не дал времени на размышления, опустившись ко мне и жарко зацеловав губы.
Его поцелуи кружили голову, и я задыхаясь, зарывалась пальцами в его волосы, сжимая их и оттягивая от накрывшего возбуждения. Мои губы полыхали от его сладостных посасываний и давления. Влажный язык сплетался с моим, смешивая наши гены и подчиняя меня, а затем он резко прервал наслаждение и рвано прошептал:
— Говори, — его грудная клетка сильно вздымалась, и в глазах горело яркое желание. Он опустился к моим губам, но не поцеловал, прошептал: — Хочу слышать твой голос.
— Я думала, ты не любишь когда я разговариваю, — игриво произнесла, заводя руки к его мускулистой спине, вновь ощущая легкую дрожь и меняющееся дыхание своего мужчины.
Он поцеловал мой подбородок и шумно прошептал:
— Говори. Не останавливайся… — мягкие губы обрывисто спустились вниз от подбородка по шее, оставляя после себя влажные следы.
— Алекс, я люблю тебя, — при каждом моем слове по его телу проходила дрожь и он усиливал поцелуй, выбивая мои легкие стоны. — Я, — тихо простонала и продолжила, впившись ноготками в его спину: — До сих пор, — с легкой вибрацией выдохнула, когда он засосал кожу на шее, — Не верю, — шумно выдохнула, — Что ты, — приглушенный стон и выкрик: — Мой муж! — резко выкрикнула, изогнувшись и ощутив широкую ладонь на своей груди и сильное сжатие соска.
Его поцелуи действовали на меня, как самый настоящий афродизиак. Я шумно дышала, наслаждаясь ласками и забывая говорить. Через строчку обильных поцелуев, он напоминал мне и вновь целовал, когда я начинала говорить. Я ощущала его желание от каждого моего слова и старалась не прерывать свои глупые речи. Когда дыхание перекрыло слова, я услышала его выдох и голос:
— Ты ведь знаешь, что тебя нужно наказать? — прошептал в самое ушко, вызвав мое непонимание.
— За что? — я опешила и округлила глаза, искренне не понимая причину, а он изменил свое положение, и теперь его глаза были прямо над моими в нескольких сантиметрах.
— За твою ложь, — сказал низким грудным голосом и улыбнулся, не отрывая взгляда от моих испуганных глаз.
— За ложь, — тихо сказал и не сдержал улыбку, увидев ее изумленное лицо.
Надя искренне не понимала, и мне пришлось напомнить. Быстрым движением завел ее руки к рельефной стене и прижал их к мягкой перьевой подушке, плавно погружая в нее и удерживая ее тонкие руки за кисти одной рукой.
"Глупая, — мягко подумал, увидев сильный испуг в ее глазах, и опустился к ее губам, нежно поцеловал их, успокаивая жену. — Никогда тебя не обижу", — думал, нежно целуя и удерживая за кисти, прислушиваясь к ее пульсу на руке.
Когда пульс сменил бешеный ритм, я отстранился и прошептал:
— Ты соврала, — взял ее за подбородок свободной рукой и немного приподнял, а затем быстро сократил наше расстояние, смял ее губы своими, и так же резко отстранился, продолжая свою речь: — Что не можешь говорить, — хотел вновь поцеловать, но она забрыкалась подо мной и выкрикнула:
— Я соблюдала контракт! — грозно выкрикнула, пытаясь выдернуть свои руки из захвата, но я их крепко удерживал, наслаждаясь, как по моей крови разливается дикое желание войти в нее. — Кстати, в новом подписанном контакте тоже установлен пункт моего молчания! — напомнила мне информации из контракта, который я сам составлял, но признаюсь, слушать это было приятно. Слова вылетающие из ее пухлых, покрасневших губ, с легким русским акцентом, заводили еще сильнее.
Я не знал, почему ее голос так на меня действует. По работе мне приходится часто посещать закрытые акционерные мероприятия, благотворительные приемы со множеством прекрасных девушек. Модели, певицы, ни от одной из них я не испытывал такого возбуждения как с Надей. Пристально посмотрел на нее, и она замолчала, а вместе с этим, исчезла легкая вибрация в моем теле.
— Не разговаривать в присутствии посторонних, но наедине со мной, ты должна говорить, — улыбнулся и добавил: — Так написано в контракте.
Его спокойный голос с теплым дыханием на моем лице, вызывал дрожь и приятное волнение. Больше всего я боялась, что в наказание он просто встанет и уйдет, и больше я никогда не испытаю тех чувств, которые он подарил мне этой ночью. Шелковая простынь уже не холодила, мне было жарко и я мечтала о поцелуе.
— Поцелуй меня, — робко попросила и потянулась к его губам, но вместо ожидаемого, почувствовала палец, который надавил на мои сомкнутые губы.
