День за днем царица Пенелопа поверяет глиняным табличкам свои мысли, чувства, воспоминания, а главное — записывает вести о муже, занесенные на Итаку певцами-аэдами. По всей Ойкумене гремит слава знаменитого Одиссея Лаэртида. Богоравный, благородный, могучий духом — так называют его сказители. Но очистите этот образ от эпитетов -взгляните на поступки Одиссея...И тогда никто, даже любящая Пенелопа, не сможет оправдать своего мужа.Роман «Мой муж Одиссей Лаэртид» — это книга о правде и лжи в средствах массовой информации, сколь бы странными ни казались эти слова применительно к древним текстам и событиям, произошедшим более трех тысяч лет тому назад.Перед читателем — корзины с глиняными табличками, написанными рукой Пенелопы, жены знаменитого царя Одиссея, воспетого Гомером. Записи Пенелопы сродни личному дневнику, который та вела на протяжении долгих лет странствий мужа. Сюжетная линия романа полностью следует за историей, поведанной Гомером, но психологические портреты героев, мотивы и нравственная оценка их поступков не совпадают с общеизвестными. Роман «Мой муж Одиссей Лаэртид» — это попытка отказаться от культурных стереотипов.А еще это роман о женщине, которая, будучи созданной для любви и верности, потерпела фиаско в семейной жизни. И эта сюжетная линия делает роман интересным не только для интеллектуалов, желающих взглянуть на поэмы Гомера под неожиданным углом, но и для читателей, ищущих живого, эмоционального чтения.
Специалистам по микенской цивилизации известны сенсационные раскопки, проводящиеся Янинским университетом на Итаке с 1994 года. В ходе этих раскопок в северной части острова, вблизи поселения Эксоги, был открыт дворец, в котором найдены в том числе фрагменты керамики, датирующиеся XIII—XII веками до н.э.[1] Это позволило предположить, что в один из периодов своего существования дворец принадлежал легендарному царю Одиссею (не путать с дворцом, который был раскопан Генрихом Шлиманом и, как выяснилось, относился к значительно более позднему времени). К сожалению, результаты этих раскопок до сих пор почти не публиковались, а русскоязычной читательской аудитории они и вовсе мало известны.
Тем большее значение имеет недавно вышедшая в английском издательстве «Archaeological Discoveries» книга, в которой опубликованы тексты (переведенные на английский язык проф. Джеймсом Уотерфилдом) глиняных табличек, найденных на Итаке учеными Янинского университета. Таблички были обнаружены в подвале небольшого помещения, несколько отстоявшего от дворца и, вероятно, имевшего хозяйственное назначение. Следы пожара, уничтожившего эту постройку, позволяют понять, почему таблички в сохранности долежали до наших дней. Греки крито-микенской эпохи, в отличие от, например, древних жителей Междуречья, не обжигали сделанные на глине записки, поэтому последние сохраняются достаточно редко. Лишь сильные пожары, превращавшие глину в вечную керамику, позволяли табличкам оставаться неизменными на протяжении трех с лишним тысячелетий — именно так сохранились таблички Кносского и Пилосского дворцов, погибших в огне.
К большому сожалению археологов, пожары нечасто уничтожали дворцы той эпохи, и количество дошедших до наших дней греческих табличек не так уж велико — до последнего времени оно не превышало шести тысяч. Поэтому грандиозная находка на Итаке — около полутора тысяч табличек отставит ее в один ряд с величайшими археологическими открытиями нашего времени. Тексты табличек написаны от имени Пенелопы, жены знаменитого царя Одиссея, и существует предположение (впрочем, достаточно безосновательное), что записи на итакийских табличках действительно были сделаны рукой самой царицы.
По свидетельству археолога Микиса Аргиропулоса, руководившего работой на этом участке, таблички располагались на некоем подобии полки, вырубленной в скальной породе (трехуровневый дворец, равно как и многие его пристройки и хозяйственные помещения, примыкал к скале). Кроме того, две таблички валялись на полу отдельно от прочих. На некоторых табличках сохранились следы перекрещивающихся лоз, и это наводит на мысль, что когда-то они содержались в плетеных корзинах. После того как таблички отсырели, нижние из них, под тяжестью верхних, впечатались в днища корзин и приобрели соответствующие оттиски. Корзин, судя по кучкам, в которых лежали таблички, было десять. Сейчас от них остались лишь следы пепла, который, к сожалению, не был вовремя передан на радиоуглеродный анализ, поэтому датировка находки, даже и приблизительная, все еще вызывает серьезные разногласия в научном мире.
Все тексты на табличках написаны линейным письмом Б, так же, как и соответствующие тексты из Кносса, Пилоса и Микен. Письмо это было в употреблении примерно с середины XV века до н.э. и вплоть до дорийского нашествия рубежа XII— XI веков. Это позволяет датировать итакийский архив временем не позднее XI века до н.э. Никакие другие датирующие предметы (да и вообще никакие другие предметы) в подвале найдены не были. Что же касается самого «Дворца Одиссея», как назвали его археолога, он просуществовал достаточно долго, по крайней мере с конца среднеэлладского периода (некоторые его слои относятся к XVII веку до н.э.) и до римского времени включительно.
