Потом аэд запел о событиях последнего года войны, и я мысленно возблагодарила богов — Одиссей был все еще жив, Снова и снова имя его звучало в давно оставленном им мегароне, и казалось, не было эпизода под стенами Илиона, в котором он не принял бы участия. Он присутствовал при ссоре Ахиллеса с Агамемноном. Когда Агамемнон был вынужден отослать прекрасную пленницу Хрисеиду ее отцу Хрису, жрецу Аполлона, Одиссей возглавил посольство и уговорил жреца смягчить свой гнев на владыку Микен, который когда-то отказался вернуть ему дочь. Они вместе принесли гекатомбы Аполлону, и мор, свирепствовавший в стане ахейцев, прекратился.
Однажды Агамемнон решил испытать своих воинов и предложил им вернуться обратно в Грецию. Толпы ахейцев, истосковавшихся по родине, по женам и детям, кинулись к своим кораблям. Войне едва не пришел конец. И тогда Афина ринулась с Олимпа на землю и обратилась к Одиссею, призывая его остановить бегство... Я сидела потрясенная: одна из величайших богинь нуждается в моем муже, ищет его, беседует с ним, как с равным...
А певец продолжал свое повествование. Он рассказал, как Одиссей стал на пути у беглецов. Царей и военачальников он увещевал, а простых воинов бил скипетром и гнал прочь от кораблей. Он жестоко оскорбил и избил Ферсита, который на народном собрании уговаривал ахейцев вернуться на родину и упрекал Агамемнона, что тот забирает себе слишком большую часть добычи. Признаться, это меня слегка покоробило: Ферсит хром и горбат — не много чести издеваться над калекой. Кроме того, он ведь выступал за окончание войны. Неужели Одиссей за девять с лишним лет не скопил достаточно богатств? Неужели ему обязательно нужно было добиваться разрушения Трои? Но я всего лишь женщина — что я понимаю в войне? Наверное, мой муж прав, как всегда... И кто я, чтобы осуждать его, если сама Афина оказывает ему свое покровительство.
Я посмотрела на Телемаха — он сидел как завороженный и не мигая смотрел на аэда. Как хорошо, что сын гордится отцом. Быть может, эти песни пробудят в нем желание и самому стать похожим на Одиссея, быть может, он еще станет мужчиной...
Глупый болтун ты, Ферсит, хоть и громко кричишь на собраньях'
Смолкни, не смей здесь один нападать на царей скиптроносных!
Смертного, хуже тебя, полагаю я, нет человека
Между ахейцев, пришедших сюда с сыновьями Атрея!
Брось-ка ты лучше трепать языком про царей на собраньях,
Их поносить всенародно и день сторожить возвращенья!
Знает ли кто достоверно, как дальше дела обернутся,
Счастливо, нет ли домой мы, ахейцев сыны, возвратимся?
Здесь ты сидишь и владыку народов, Атреева сына,
Злобно поносишь за то, что герои-данайцы Атриду
Слишком уж много дают. за это его ты бесчестишь?
Но говорю я тебе, и слова мои сбудутся точно:
Если увижу еще раз, что снова дуришь ты, как нынче, -
Пусть на себе головы одиссеевой плечи не держат,
Пусть я от этого дня не зовуся отцом Телемаха,
Если, схвативши тебя, не сорву с тебя милой одежды,
Плащ и хитон твой и даже, что срам у тебя прикрывает,
А самого не отправлю в слезах к кораблям нашим быстрым,
Выгнав с собранья народного вон и позорно избивши!»
Молвил и скиптром его по спине и плечам он ударил.
Сжался Ферсит, по щекам покатились обильные слезы;
Вздулся кровавый синяк полосой на спине от удара
Скиптра его золотого. и сел он на место в испуге,
Скорчась от боли и, тупо смотря, утирал себе слезы.
О чем еще пел аэд, привезенный моим отцом на Итаку в тот холодный весенний вечер? О том, как Одиссей на собрании воинов уговорил их остаться под стенами Илиона до того дня, пока город не будет взят... О поединке Менелая и Париса — было решено, что Елена достанется победителю и на этом война закончится. И здесь опять упоминалось имя Одиссея — вместе с божественным Гектором он размечал место для поединка и проводил жеребьевку, чтобы выяснить, кому из противников надлежит первым бросить копье... Победу одержал Менелай, но, увы, мир не наступил. Афина затесалась в толпу троянцев и уговорила Пандара, сына Ликаона, нарушить скрепленное клятвами перемирие: он пустил стрелу, ранил Менелая, и потрясенные предательством ахейцы ринулись в битву.
И еще пел аэд. Он пел, как в бою под стенами Трои был ранен один из коней престарелого Нестора, царя Пилоса. Колесница его остановилась, старик оказался в самой гуще сражения и тщетно пытался обрубить постромки, когда на него налетел шлемоблещущий Гектор.
Я сидела, позабыв о своей пряже, вцепившись в подлокотники высокого сверленого кресла. Я помнила Нестора — он бывал в доме моего отца и всегда привозил нам с Ифтимой какие-нибудь гостинцы. Он уже тогда был старенький, седобородый... Как жалко старика! Но тут я услышала имя Одиссея... Мой муж спасет его! И это будет наконец-то воинским подвигом, а не очередной хитростью и лукавством. Вот и Диомед уже спешит на помощь Нестору... Но что это? Неужели я ослышалась! Диомед призывал Одиссея вместе прийти на выручку старику, а мой муж трусливо бежал с поля боа, бросив товарищей... Тогда Диомед, рискуя жизнью, прорвался к Нестору и посадил его в свою колесницу,..
