— А вы часом не прихренели оба? — не унимался бритоголовый, хотя деньги небрежно свернул и сунул в карман джинсов. — Сначала эта овца мне разбивает тачку, а ты блин в курсе, ущербный, сколько сейчас запчасти на неё стоят?! Потом я тут час сижу, жду адекватную рожу, а приезжает додик на токсе! Короче, чучело — платите ещё столько же, или я ментов вызываю. Вон, охранник свидетелем будет!
Почему-то в этот момент мне стало страшно. То ли от того, что начал выветриваться алкоголь, то ли от раздражённого прищура Матвея, то ли от того, как он во время этой тирады протянул руку к карману и вынул из него знакомый портсигар. Я скинула туфли и забралась на сиденье с ногами, растирая окончательно замёрзшие плечи.
— Думаю, этой суммы вполне хватит, чтобы восстановить машину — у неё всего-то одна фара разбита, — невозмутимо ответил Матвей, не дрогнув ни единой мышцей лица.
— А я думаю, что прямо сейчас вызову ментов!
— Ну… удачи! — на этих внезапных словах бокор вдруг высыпал из портсигара какой-то чёрный песок прямо под ноги бритоголовому и одним прыжком подлетел к водительской двери «Пежо».
— Какого…
— Юль, не сейчас! — рявкнул он и провернул ключ в зажигании.
Спешно выжав газ, Матвей выруливал с парковки, и я смогла увидеть через лобовое стекло, как бритоголовый не просто ничего не предпринимал, он вовсе… застыл. Как стоял, с раскинутыми в возмущении руками и перекошенной мордой, с открытым ртом, который не мог закрыть, и безумно вытаращенными глазами. В темноте и со светящим в другую сторону фонарём это было не видно у дверей клуба, зато хорошо мелькнуло в свете фар.
Мужская фигура, застывшая словно в игре «море волнуется».
— Ты чего с ним наделал? — в ужасе всхлипнула я, отчаянно вжимаясь в сиденье и отодвигаясь от водителя как можно дальше, пока он уверенно вывел машину на дорогу и помчал от клуба.
— У нас минут пять, потом отомрёт, — севшим голосом пояснил он, чуть расслабив пальцы на руле. — Могильная земля в ноги, быстро и эффективно. Угораздило же тебя въехать именно в этого придурка! Не девчонка, а тридцать три несчастья!
Я обняла колени, совершенно не заботясь о длине юбки, из-под которой наверняка было видно резинку чулок. Осознав, что Матвей не просто приехал за мной, но и вытащил из дерьмовой ситуации, ощутила приятный прилив тепла в груди. Обо мне редко заботились. Я всегда была сама за себя, а то и за Женьку тоже. Даже в детстве это мне приходилось отбивать его от задир на игровой площадке, а тут…
— Спасибо, — выдохнула я, расслабленно положив голову на колени и качаясь от скорости, с которой мы летели в «Маленькую Италию». И от алкоголя, который теперь, когда успокоились инстинкты и затихла кнопка «опасность», требовал лишь одного — спать.
За окном мелькали огни ночного города, в салоне пахло прелыми цветами и игривыми нотами груши с мускусом, составляющими «Мон Парис». Матвей не говорил больше ни слова, да у меня бы и не получилось воспринимать информацию. В прозрачной блузке и с оголёнными бёдрами я чувствовала себя укутанной в безопасный кокон как никогда прежде, и от этого хотелось мурлыкать. Танцевать. Летать.
Последнего я желала всем сонно-пьяным нутром настолько сильно, что когда машина наконец-то тормознула у ворот, а Матвей хлопнул водительской дверцей — озорная мысль вспыхнула в голове и тут же получила реализацию. Я максимально расслабила конечности и откинула голову на сиденье, прикрыв глаза и изобразив глубокий сон.
— Ты идёшь или нет? — недовольно позвал Матвей, открыв дверцу, но не получив от меня никакой реакции. — Класс. Час от часу не легче. Юля, вставай!
Он мягко похлопал меня по щеке, но я сморщила нос и промычала нечто нечленораздельное — слегка перебор, но сойдёт. Всё-таки гены актрисы не гарантия таланта.
— Ещё и босиком, — пробурчал Матвей себе под нос, и после короткой паузы я-таки получила, чего добивалась.
Его прохладная правая рука осторожно подобралась под мои колени, мягко скрипнула кожаная куртка. Левая поддерживала спину, и он поднял меня с сиденья, крепко прижав к себе.
Потрясающе. Такой… твёрдый. Жаль, что я не могла видеть его лица, но позволила себе откинуться на подставленное плечо и прижаться щекой поближе к шее — так, чтобы чувствовать запах кожи. Тут он был насыщенней. Слаще. Высохшие цветы в его сигаретах явно были особенными — свежими и пряными одновременно. Чёрт возьми, как же приятно.
В животе будто свернулся клубком огромный пушистый кот, когда Матвей потащил меня в дом. Он ступал так мягко и осторожно, словно не хотел меня разбудить. А я старалась только не улыбаться и сохранять видимость сна.
И слышала ровный, как метроном, пульс, не участившийся ни капли. От отсутствия реакции с его стороны эйфория разъелась как кислотой: неужели ему всё равно? Плевать, что его холодные пальцы на моём бедре, плевать на моё горячее дыхание на своей шее, плевать на то, как доверчиво я к нему прижалась.
Но мне было абсолютно не наплевать, и это бесило. Ужасающая смена позиций, с которой я не собиралась мириться. Это меня мужчины добивались, это от меня хотели касаний!
