Делать покупки и подбирать фасоны и материал для новых нарядов оказалось даже приятнее, чем Мэриан ожидала. Она забыла, каково это — заказывать нечто новое и красивое. Несколько лет ее потребности ограничивались самыми мешковатыми и унылыми платьями, и даже привычка не помогала избавиться от чувства горького разочарования. Хотя винить было некого, кроме себя самой, Мэриан возвращалась домой с чувством глубокой подавленности. Те дни отошли в прошлое.
Уезжая, Кэтлин обещала вернуться за ней через неделю. Ответ Альберта Бриджеса должны были передать в собственные руки Мэриан, чтобы она знала, когда требуемая сумма будет переведена в банк Трентона. До тех пор следовало быть экономной в расходах, поэтому визиты к модистке ограничивались снятием мерок и прикидкой фасона. Шитье должно было начаться с приходом денег.
Хотя Мэриан не раз обошла весь город, ей не пришлось ни разу столкнуться с сестрой. Аманда почти не покидала свой новый дом. Поговаривали, что она с радостью исполняет в салуне Спенсера обязанности хозяйки, встречая и приличным образом развлекая клиентов. Никто понятия не имел о том, как уживаются молодые, но никакое любопытство не заставило бы Мэриан наведаться к ним с визитом.
Не то чтобы Аманда призналась в том, что они со Спенсером не ладят. Без сомнения, она уже убедила себя, что вся затея с браком была ее и только ее идея. Ей никогда не составляло труда притвориться. Кто-то пустил слух, что ранний клиент видел Спенсера бегущим вниз по лестнице, а вслед ему полетела ваза, но это был такой пьянчужка, что никто не принимал его всерьез. И если даже ему не померещилось, это был всего лишь случай, судить по которому не стоило.
Шли дни. По непонятной причине Альберт Бриджес не спешил с ответом. Поначалу Мэриан не тревожилась: он мог быть в отъезде, или же телеграмма Кэтлин задержалась. Однако когда и в пятницу от него ничего не пришло, стало ясно, что придется вернуться на ранчо с пустыми руками. Единственное, чем удалось разжиться, были холсты, краски да несколько блузок, купленных в лавке готовой одежды. Мэриан сильно подозревала, что и Аманда начинает проявлять нетерпение. Она обзавелась мужем, чтобы добраться до денег, а ими пока и не пахло.
Письмо пришло в субботу, незадолго до приезда Кэтлин. Это был неожиданный поворот. Только телеграф мог разносить новости с достаточной быстротой, обычная почта работала медленно, так что письмо никак не могло быть ответом на телеграмму Кэтлин. Судя по толщине конверта, в нем было больше, чем просто нотариальное заверение или банковский чек. Адресовано оно было Кэтлин.
Как Мэриан ни жаждала узнать, что пишет семейный поверенный, приходилось ждать адресата. Она уговаривала себя не беспокоиться — наверняка это какие-то официальные бумаги на подпись в связи с опекунством. Чтобы выбросить мысли о письме из головы, девушка принялась укладывать вещи, так как намеревалась на ночь перебраться из домика проповедника в гостиницу. Они с Кэтлин должны были выехать с первыми лучами солнца, и не хотелось затруднять хозяев.
Кэтлин прибыла в точно назначенное время, а с ней, как почетный эскорт, почти в полном составе явилась молодежь с ранчо чу окрестных ковбоев давно уже стало традицией проводить субботнюю ночь в городе за отдыхом и развлечениями). К этой веселой толпе на окраине присоединился Чад со своими ребятами. В выходные сонный городок так и бурлил жизнью.
Избегать Чада было нетрудно теперь, когда он больше не работал на Кэтлин. Мэриан хотелось увидеть его, но что хорошего могло из этого выйти? В отсутствие Аманды Чад мог приударить за ее «портретом», и волей-неволей пришлось бы объяснить, почему «портрет» против. Это было бы болезненно, это было бы ни к чему, так что Мэриан дала себе слово избегать Чада всеми силами.
О, как ей хотелось назвать своим какого-нибудь доброго, умного, ласкового мужчину — при условии, что и он с самого начала выберет ее. Аманда в который раз одержала верх, и это мучило, как никогда прежде, в особенности то, что Чад никогда не узнает правду. Это было не в интересах Аманды, а без ее подтверждения правда звучала бы несерьезно, как любое голословное утверждение. Если бы дело дошло до свадьбы, можно было бы рискнуть, но вместе с этой угрозой отпала необходимость бороться за будущее Чада, а за свое собственное Мэриан изначально не пошла бы в бой. Зачем? Чтобы сыграть на благородстве Чада? Чтобы он чувствовал себя обязанным жениться на девушке, которую совратил? Нет, только не это! Такая роль не для нее! Венчание под дулом — что за радость?
— Говорят, тебе принесли толстый конверт, — сказала Кэтлин, когда поднялась в комнату, выделенную для Мэриан женой проповедника. — Об этом знает теперь весь город, потому что булочник прокричал мне новость через улицу.
Мэриан нашла это забавным. В маленьком городке личные секреты быстро становятся достоянием общественности. Да и как же иначе, если новостями обмениваются в полный голос: на улице, через забор, в салуне за стаканчиком виски.
