Такое откровенное пренебрежение бесило ее. Что с ним такое? Не может выносить ее вида теперь, когда она так похожа на Аманду? Взгляд на живой портрет его пассии бередит едва зажившую рану? А у нее, между прочим, теплилась надежда, что как раз поэтому он выкажет к ней хоть какой-то интерес, чтобы, оттолкнув его, заново обрести чувство собственного достоинства. Она даже репетировала отповедь. «Нет уж, спасибо! Ты упустил свой шанс, выбрав не ту сестру!»
Это было несправедливо, и в глубине души Мэриан это понимала. Она слишком усердствовала поначалу, когда уродовала себя и изводила Чада беспочвенными нападками.
Ничего странного, что Аманда больше пришлась ему по душе — характер тот же, зато внешность не в пример приятнее. Для того все и затевалось, чтобы он выбрал не ее, а другую сестру. Но должен же он был опомниться позднее, когда каждая из них показала свою истинную сущность! Но он так и остался верен Аманде, и это невозможно было ни понять, ни простить.
Если бы Чад хоть дал ей шанс расквитаться, излить досаду в короткой, но резкой отповеди! Он как будто чувствовал ее настроение и сделал все, чтобы злые слова не были сказаны. И вот теперь она изводилась горькими сожалениями и ненавистью к себе за эти сожаления, хотя следовало все забыть, безжалостно перечеркнуть, как прискорбную ошибку, и утешаться тем, что все могло быть и хуже.
В городе выяснилось, что модистка трудилась день и ночь, чтобы поскорее закончить заказанные платья. Увы, надобность в них отпала. В дороге больше кстати одежда немаркая и практичная, чтобы не так были заметны пыль и пот, два неизбежных бедствия поездок дилижансом.
Ох уж этот дилижанс! Мэриан ничуть не хотелось снова трястись по выбоинам. Скорее бы уж добраться до поезда, единственная поездка в котором осталась в памяти как волнующее приключение. Засмотреться на пролетающие за окном виды и наконец развеяться.
Но на другой день вместе со Стюартом в город приехал Чад. Его желание проводить отца было вполне понятным, только в душе снова все всколыхнулось, и к Мэриан вернулась ужасающая неуклюжесть, от которой она избавилась, как полагала, вместе с очками. Для начала она уронила дорожный баул, сама же об него споткнулась и чуть не растянулась на дороге во весь рост. Потом налетела на грузчика, поднимавшего на крышу дилижанса самый тяжелый сундук. От неожиданности он выпустил ручку, сундук упал и раскрылся. Половина содержимого вывалилась в пыль.
К ужасу Мэриан, это бы ее сундук — тот самый, в котором ехали подальше от «Желтой колючки» два так и не уничтоженных портрета. Хорошо хоть, они были скатаны в рулон. Тем не менее рулон выкатился на середину улицы, и в погоне за ним Мэриан сшибла с ног прохожего.
— Не стоило тебе избавляться от очков, — пошутил Чад, хватая ее за плечи и оттаскивая в сторону.
Это был подходящий момент излить всю свою досаду, но Мэриан лишилась языка, так как Чад поднял с земли злополучный рулон. Он сразу понял, что это и есть упомянутые накануне портреты, и ту же начал теребить тесемки, словно решил принародно развернуть холсты.
Мэриан без слов выхватила рулон и сунула поглубже в сундук. Грузчик подошел извиниться, и пришлось с минуту уверять его, что ничего страшного не случилось. Покончив с этим, она обнаружила, что Чад собирает разбросанные вещи и укладывает в сундук. Мэриан оттолкнула его. Он сделал еще одну попытку помочь ей. Она испепелила его взглядом. Тогда он развел руками и удалился, самым нахальным образом посмеиваясь.
Только-только Мэриан начала приходить в себя, как он вернулся с саквояжем, который поставил возле вещей, еще ожидавших погрузки на крышу дилижанса. Страшная догадка озарила ее.
— Как, ты тоже едешь?!
— Почему бы и нет? Рыжая во мне больше не нуждается, я вернулся к прежней жизни.
— А в прежней жизни ты ездил с отцом в Чикаго?
— Само собой.
— О!
Как ни старалась Мэриан скрыть свои чувства, в этом восклицании была нотка паники. Чад ничего не заметил, потому и не задал ни единого вопроса. Он просто ушел — помогать с разгрузкой фургона. Очевидно, она жестоко ошиблась в первый момент, когда подумала, что он, быть может, решил присоединиться к ним из-за нее.
Оказывается, даже ей не чуждо тщеславие. Если среди них и есть магнит, который так притягивает Чада, то никак не она.
Мэриан в очередной раз охватили тяжкие раздумья.
На что он надеется? Ах, ну конечно! Спенсер говорил как-то, что Аманда мечтает от него избавиться. Уж не вознамерился ли Чад отвоевать ее? Тогда он, конечно, думает, что она потребует развод, как только доберется до наследства. Но можно ли строить надежды на одном случайном замечании? Как это глупо! Аманда не кажется несчастливой… правда, и счастливой тоже. Но все равно, кто знает… не стоит отпускать ее в такую даль и все такое…
