Я – сирота, которую из жалости приютил трактирщик. И мне казалось, что жизнь налаживается, пока к нам на огонёк не нагрянули разбойники.Он – таинственный ассасин, один из искусных и безжалостных убийц, которых нанимают для самых сложных и грязных заданий.Змей должен был убить и меня, ведь ассасины никогда не оставляют свидетелей. Но судьба распорядилась иначе.Теперь мне придётся стать одной из них, чтобы выжить и попытаться узнать, кто убил моих родителей. И чем ближе я подбираюсь к этой тайне, чем теснее становится моя связь с наставником, тем яснее я понимаю, что…
Я со вздохом выпрямила спину и расправила плечи. Оторвавшись от чистки столов, обвела трактир усталым взглядом и грустно улыбнулась. Тени становились все длиннее: близился вечер, и я облегченно вздохнула. Скоро рабочий день закончится, и мне, наконец-то, удастся отдохнуть.
Жизнь в трактире уже стала немного привычной, хотя, если бы кто-то месяц назад сказал, что я когда-нибудь стану обычной подавальщицей, это вызвало бы смех. Но жизнь изменилась той страшной ночью, когда в наш дом пришли убийцы. Я не видела их лиц. Мама успела спрятать меня в потайной комнате. Но я уже никогда не забуду как увидела мертвые лица родных, когда осмелилась выйти…
Я выбежала из дома без оглядки, не взяв с собой ни денег, ни сменной одежды. Неслась прочь, не чувствуя, как по щекам текут слезы до тех пор, пока не лишилась сознания. А когда очнулась, то поняла, что моя привычная жизнь разрушена. Я осталась одна в этом мире.
Выйдя на тракт, я бесцельно брела несколько дней вдоль унылой колеи, пока не заметила трактир. Жажда и голод подтолкнули к двери, и хозяин придорожного заведения, заметив меня на пороге, сразу смекнул, что что-то случилось. Мужчина был добр. Накормив меня остатками еды, которые остались после постояльцев, он осторожно начал расспрашивать о причинах, заставивших меня оказаться так далеко от города.
После того, как я рассказала свою страшную историю мне не стало легче. Слезы так и душили. Зная, что идти мне теперь некуда, трактирщик выделил мне комнату, а утром предложил помогать ему в зале.
Теперь я не только лишилась родителей и дома, но и работала в трактире. Меня все реже мучили кошмары. Жизнь потихоньку начинала входить в спокойное русло, но иногда по вечерам я вспоминала прошлое и грустила.
Трактирщик Берд сказав, что негоже девке носить тряпье, выделил мне сменную одежду: длинную юбку и яркую рубаху, оставшиеся после покойной жены. Я была благодарна ему за все: и за кров, и за еду, и за теплое отношение.
Закончив чистить стол, я стерла со лба пот и сняла фартук. За окном послышался топот копыт. Взглянув в окно, я увидела дюжину всадников, едущих по тракту. Их плащи неистово трепал холодный ветер, пришедший с Ледяного моря.
– Берд! – снова натягивая фартук, позвала я. – К нам посетители!
Трактирщик вышел из-за стойки и тоже посмотрел в окно.
– Какие-то они подозрительные, – прошептал Берд, окидывая цепким взглядом приближающихся конников. – Впервые вижу, чтобы так одевались. Вот что, Ари. Помоги принять гостей, а уже потом отдохнешь. Что-то их слишком много. Сдается мне – не справлюсь я один.
Я кивнула, пригладила волосы и изобразила улыбку. С хозяином я не спорила – если надо, то надо. Все-таки теперь от него в моей жизни многое зависит.
Двери распахнулись и в трактир вошли одетые в широкие шаровары воины, почти на всех – тюрбаны. Единственное, что на них было из привычной для этих мест одежды – длинные подбитые мехом плащи, из-под которых выглядывали широкие сабли. И лишь один выделялся, будто бы ворон среди воробья: высокий, одетый во все черное воин с серыми глазами и крупными чертами лица. В движениях незнакомца сквозила какая-то завораживающая грациозность.
– Старик, неси-ка нам все, что есть в закромах и погорячее! – садясь за широкий деревянный стол, приказал один из приезжих. Мужик сильно отличался от всех остальных ну хотя бы тем, что у него отсутствовал кончик носа. – И вина не забудь, да пошевеливайся!
«Лишился его в бою, – подумала я. – Срез давний, успел зарубцеваться. По крайней мере, на гниющую хворь не похоже».
– Не стой столбом, – отдернул меня Берд, наградив ревнивым взглядом.
Я опомнилась и последовала за хозяином заведения. Берд вытаскивал из кладовой продукты, разогревал похлебку и сгружал на подносы, мне оставалось лишь выносить еду и расставлять перед гостями.
Поставив последнюю миску на стол, пожелала гостям приятного аппетита и намеревалась покинуть зал, но один из мужчин вдруг обхватил меня за талию не позволяя сдвинуться с места.
– Побудь с нами, малышка, – прогнусавил он, пожирая меня сальным взглядом. – Мы все уже и не помним, когда в последний раз были в женском обществе…
– Мне идти надо.
Я дернулась, пытаясь вырваться из объятий гостя, но сильные руки притянули ближе, усадили на мужские колени. Почувствовав сильный перегар, поморщилась и взглянув мужику в лицо. Какой же он противный, вонючий, мерзкий…
Мужик видимо уловил мои эмоции, улыбнулся, показывая ряд почерневших зубов:
– Не кривись, голубка, у меня и деньги есть… Не бойся, не обижу.
Мужская ладонь медленно спустилась ниже талии, крепко сжала ягодицы. Я обвела гостей молящим взглядом в поисках защиты, но наткнулась лишь на ухмыляющиеся рожи. И лишь один гость, облаченный во все черное и сидевший чуть поодаль от остальных, наградил меня сочувствующим взглядом. Но и он молчал, не желая вмешиваться, и я поняла – от этих грязных свиней помощи не дождаться. Надо как-то выкручиваться, но как?
