— Ну как сказать… Мой старший брат помешан на мифах о Древних. Помню, слышала от него о переходах — священных местах в Адальфиве, скрытых от нас, простых смертных. Якобы через них боги являлись в наш мир и проникали в другие. Если верить преданиям, духи появлялись только там, где им было чем поживиться. Молитвами верующих, людским восхищением и преклонением перед ними. Человеческими жертвами.
Нарциссы недоделанные и каннибалы хреновы.
— Значит… возможно, где-то здесь есть портал на Землю? — Я чуть не задохнулась от захлестнувших меня эмоций. Прошелестела непослушными губами, вся дрожа от волнения: — Если я такой найду… А как же тело? Останется здесь, а на Землю вернётся только моя душа?
Подавленность, уныние как рукой сняло. Некогда мне тут киснуть, как просроченное молоко. Некогда поливать слезами узорчатые коврики. Нужно действовать!
— Давай поступим так, — осадила меня невеста Его Кобелистости. — Я напишу брату, расспрошу его о переходах.
— Только…
— Адельмар ничего не узнает. Обещаю. Я придумаю, как объяснить ему, почему вдруг заинтересовалась историей. О тебе ни слова не скажу!
— И Гленде тоже не рассказывай. Пожалуйста, — с мольбой заглянула Ариэлле в глаза. Карие, ясные — они излучали тепло, как и улыбка, отпечатавшаяся на полных губах.
— Твоя тайна — моя тайна! — горячо заверила девушка. Улыбнулась ещё шире, снова срываясь с места. — Сейчас!
Вытряхнув на туалетный столик содержимое первой попавшейся под руку шкатулки, схватила инкрустированную сапфирами шпильку — мушкетёрская шпага в миниатюре. Взяла меня за руку и, прежде чем я успела запротестовать или хотя бы пискнуть, уколола мне острым кончиком палец.
— Ай!
После чего, не колеблясь, пустила кровь себе. Прижалась своей ладонью к моей, так, чтобы наши пальцы соприкоснулись, и проговорила голосом, каким можно произносить спич на пафосном торжестве:
— Клятвы на крови нерушимы. А если у меня вдруг случится помутнение рассудка, и я кому-нибудь проболтаюсь, стать мне такой же ледышкой, как покойные ари в императорском саду!
— Может, не стоило? — прошептала с тревогой. Ещё каких-то несколько недель назад я бы восприняла подобную клятву, как ничего не значащую шутку. Но теперь знала, что в Адальфиве с таким не шутят. А вдруг, не дай бог, и правда превратится?
Ариэлла гордо вздёрнула подбородок:
— Мы, Талврины, всегда держим слово. А тот, кто предаёт друзей, недостоин носить славное имя моего рода!
— Спасибо.
Слёзы снова предательски щипали глаза. И откуда их столько берётся? Я крепко обняла девушку, так неожиданно протянувшую мне руку помощи, даровавшую пусть и зыбкую, но всё-таки надежду обрести свободу.
— Думаешь, твой брат действительно что-то знает?
— Если кто и знает, то это Адельмар, — без тени сомнения отозвалась подруга. — Сегодня же отправлю ему послание. Только не плачь.
— Не буду, — помотала головой и улыбнулась сквозь слёзы.
— Ну вот и хорошо. — Ариэлла замялась. Дрогнули ресницы, и алиана устремила на меня внимательный, испытывающий взгляд, приправленный толикой любопытства. — А как же Скальде? Не думала остаться ради него? Разве не хочешь быть с ним? Когда вы вместе, из вас двоих разве что искры не летят. Вот как сегодня.
Я неопределённо пожала плечами. Разум вопил категоричное «нет, не хочу!»; сердце, страдая, стонало: «возможно». А Аня несколько часов назад, одурманенная, отравленная этим опасным чувством, мечтательно прошептала бы: «разумеется, думала и, конечно, хочу!».
Но «Ани несколько часов назад» больше не было. Она стала призраком и на веки вечные поселилась в спальне тальдена, где он с таким упоением обхаживал свою фаворитку. Теперь фантом прошлой меня будет летать ночами над кроватью Его Властности и шипеть в его адрес всякие гадости. Чтоб не спалось так безмятежно и сладко.
Герхильду и всем, кто решит составить ему компанию.
— Мои желания не имеют значения. Если тальден выберет меня и я не превращусь в льдину, Фьярра тут же вернётся в Адальфиву с лаврами победителя. Я не хочу ради неё рисковать жизнью. Да и вообще, предпочитаю держаться от лгунов подальше.
В особенности от лгунов, подверженных сиюминутным прихотям: то корчит из себя мистера Благородство и освобождает от любовных чар. То, когда игра в рыцаря наскучивает, безжалостно превращает меня во влюблённого зомби.
Нужен мне такой деспотичный бабник? Думаю, ответ очевиден.
Не заметила, как из меня снова стали выскакивать пронизанные обидой и горечью фразы. О прогулке по предрассветному замку и пикантной сцене, от которой я, как от опасной для жизни опухоли, тщетно пыталась избавиться, снова и снова оперируя своё сознание.
Но, видимо, та оказалась злокачественной, пустила метастазы прямо в сердце. И со зрением у меня теперь неполадки: голая Далива в объятиях Ледяного по-прежнему стояла перед глазами.
Ариэлла слушала со странным выражением на лице: сочувствие туго переплелось с недоумением и тревогой.
А стоило мне умолкнуть, чтобы перевести дыхание, как она сказала:
