— В этом нет смысла, ты лишь подставишь себя и сократишь мне время.
— Значит, просто молчать, — обреченно произнесла я, стараясь смириться со сказанным.
— Пока так, — выдохнул Миша, останавливаясь напротив дома, — скоро все решится, — мягко добавил он, касаясь моей руки.
Я улыбнулась в ответ и тут же почувствовала вибрацию мобильника.
— Подожди секунду, это мама, — произнесла я, удивленная звонку матери.
— Да, мам, что-то случилось? — торопливо спросила я, желая вернуться к разговору с Мишей.
— Привет, милая, у тебя все хорошо?
— Да, — непонимающе протянула я, расслышав нотки беспокойства в голосе мамы, — а к чему вопрос?
— Твоему отчиму позвонили из университета, я не совсем поняла, что произошло, но ты не могла бы сегодня приехать, — по мере того, как говорила мама, мои глаза становились все шире, в конце я ошарашенно посмотрела на Мишу.
Уловив мой взгляд, он заметно напрягся, а в глазах появилась насторожённость.
— Володя хочет с тобой поговорить.
— Конечно, мам, я приеду, как смогу, — еле выдавила из себя я, но под конец фразы голос все же подвел меня, к счастью, мама этого не заметила.
Повесив трубку, я посмотрела на Мишу, без слов понявшего произошедшее.
— Я отвезу тебя, — коротко произнес он, снова заводя машину.
— Нет, сама поеду, — не нужно было Лебедеву сейчас там светиться.
— Лен…
Я бросила на него предупреждающий взгляд, на что Лебедев тяжело вздохнул.
— Ладно, только постарайся ничего не отрицать и ничего не подтверждать, как бы он тебя на это ни провоцировал.
— Я поняла, — прервала его я, вызывая такси, — но когда я вернусь, ты расскажешь мне, что собираешься делать дальше, ладно? — на последнем слове я с надеждой посмотрела на Мишу.
— Хорошо, — немного поколебавшись ответил он.
Всю дорогу до дома отчима, я чувствовала, как сердце бешено стучит в груди, сбивая и без того запутанные мысли в непонятную кучу, хотя где-то на задворках сознания билась единственная здравая мысль:
«Он ничего мне не сделает»
Да и угрожать мне не было смысла. Что можно было сделать с девятнадцатилетней студенткой? Так что соберись, Лена, принимай максимально обыденный вид — и вперед.
Стоило мне войти в квартиру, в прихожую тут же выбежала обеспокоенная мама.
— Леночка, что же произошло, Володя мне ничего не говорит, лишь повторяет, что ничего страшного, разве это помогает, так что расскажи мне все, — в конце воскликнула она, заглядывая мне в глаза.
— Я не знаю, мне и самой интересно, — максимально беспечно ответила.
Радовало, что мама не была особо проницательным человеком, и даже мое еле слепленное вранье принимала за правду.
— Тогда что же…
— Как я и говорил, ничего страшного, — послышался спокойный голос отчима, и я мысленно досчитав до трех, повернулась к нему.
«А вот с этим человеком такое не прокатит» — подумала я, прежде чем он пригласил меня к себе в кабинет.
Следую за отчимом, я не сводила с него напряженного взгляда, пока Владимир Викторович не обернулся и, открыв дверь, жестом не указал войти.
Позади послышался хлопок, и обойдя меня, отчим сел за стол, одновременно указывая на стул напротив.
— Присаживайся.
Я без особого удовольствия выполнила требование, хотя от напряжения, сковавшего все тело, ноги просто отказывались сгибаться.
— Полагаю, ты знаешь причину по которой я тебя позвал.
— Не совсем, — попытка все-таки не пытка, но мое высказывание лишь вызвало мягкую улыбку на лице отчима.
Вот только это умиление почему-то вызывало у меня стойкой отторжение.
— Давай мы не будем врать друг другу, это сэкономит время, — смотря мне в глаза, все тем же ровным тоном произнес Владимир Викторович, и заметив понимание в моих глазах, продолжил: — До меня дошли слухи, что тебя застали в коридоре с преподавателем, и совершенно очевидно, что он вышел за рамки. Более того, как раз таки с ним у твоей группы — и не только — был конфликт. Надеюсь, я ничего не упустил? К н и г о е д . н е т
Упустил. Предысторию всего этого. Но в этом кабинете, очевидно, никто не заговорит об этом первым.
— Конфликт был в самом начала и довольно быстро разрешился, — медленно проговорила я, поскольку ответить однозначно на вопрос отчима не представлялось возможным.
— Я рад это слышать, — почти ласково произнес отчим, что в контрасте с его блеклыми глазами вызывало диссонанс, — твоя мама тоже будет рада узнать, что препятствий для твоей учебы нет, но мы говорили о несколько иной ситуации, и я понимаю, что тебе, скорее всего, трудно говорить об этом, возможно, даже неприятно, — на этом слове отчим несколько помедлил, — но мне ты можешь довериться, и вместе мы сможем решить любые сложности.
— Хорошо, — старательно выдавливая из себя улыбку, произнесла я, — спасибо вам за предложение, но… вы правы, мне пока трудно вам что-то сказать.
«Мне сложно даже с вами разговаривать»
— Я понимаю, — почти по-отечески ответил он.
Неужели получилось?
— Но ты должна понимать, что подобные дела не терпят отлагательств, так что я надеюсь, что до конца недели ты ко мне заглянешь.
Я неловко улыбнулась на это заявление, и на негнущихся ногах направилась к двери, в последний момент услышав:
