На вызов не всегда найти мог нужного ответа.
Когда Хань Синь прогнал из княжества Ци Тянь Гуана,
То я послал в Лоян (25) Лю Бану сразу же прошенье,
Где требовал ему дать титул князя без обмана,
Но ханьский царь разгневался, не дал своё решенье.
Он закричал: «Ублюдок! Он стать князем уж мечтает,
Когда Чу не повержена в прах. О себе печётся,
Не доведя сраженье до конца, лавры желает
Уж получить, мне с таким трудно в будущем придётся».
В то время Чжан Цзыфан был сзади и шепнул на ухо:
– «Мой государь, когда берёшь кого-то в услуженье,
О крупном помни, к мелочам имей пренебреженье,
Дай, что он просит, и не отдавайся спорам, слухам».
Сказал царь: «Истинный муж титул, настоящий, носит,
А не поддельный»! Приказал составить тут бумагу,
Чтобы ему титул князя всех Трёх Ци (26) дать за отвагу,
Добавил окруженью: «Герой титулов не просит».
Я понял, что к Хань Синю царь отнёсся с подозреньем,
И что когда-нибудь ему припомнит это мненье,
Тогда и сделал я Хань Синю то предупрежденье,
Чтоб он против Лю Бан срочно начал выступленье,
Соединившись с Чу, империю бы на три части
Смог разделить, и сам в одной бы части там остался,
Тогда реальная была бы сила в его власти,
Тогда бы только за себя в бою б он мог сражаться».
Но он сказал: «Когда я принял войско у Лю Бана,
Друг другу дали клятву мы не предавать друг друга,
Поэтому хочу вести дела с ним без обмана.
Хотя и ненавижу его подлую супругу.
Я убедить его раз множество ещё пытался,
И говорил, что на его разумность уповаю,
Но он на уговоры никакие не поддался,
Сказал, что на предательство его я подбиваю.
Расправы испугавшись, сделал вид, что не в себе я,
В места, родные, убежал, и там я схоронился,
Когда Хань Синь Чу разгромил, уже войск не имея,
Стряслась беда, но уже поздно спохватился».
Сыма после рассказа тут к Хань Синю обратился:
– «Ты не послушался Куай Туна, в чём причина?
Если б послушался, то, может быт, бы сохранился,
То стал царём бы, и над царством Трёх Ци господином».
Ответил тот: «Мне нагадал маг Сюй Фу предсказанье,
Что проживу всего я семьдесят два полных года,
И буду в славе жить, в почёте у всего народа,
Вот почему я не поднял против царя восстанье.
Мог ли предполагать я, что погибну рано?
Мне тридцать два лишь года было, и меня убили».
Тут Сыма приказал Сюй Фу искать всем неустанно,
Его быстро нашли и к судье препроводили.
Сказал ему он? «Ты предрёк Хань Синю жизнь, благую,
Но тридцать два года прожил он и погиб в несчастье,
А должен был до старости жить, быть приласкан властью,
Так почему ты лживо предсказал судьбу, такую?
В погоне за деньгами головы морочишь людям,
Волшбу творишь ты всуе, о судьбе доброй вещаешь,
Но сам то ты не знаешь то, что в будущем всем будет,
Ведёшь себя ты мерзко, очень мерзко поступаешь»!
Гадатель вскрикнул: «Выслушай меня владыка Яньло!
Пойми одну пословицу, прежде чем возмущаться:
«Людей жизнь может продолжаться, может и прерваться».
Зависит всё от жизни их, как не звучало б странно.
Поэтому предсказывать судьбу всем трудно магам,
Хань Синь жить должен долго был – гаданье показало –
Дожить до лет семидесяти двух, но прожил мало,
Он многих убивал, сражаясь на полях под стягом.
Что скрытым его всем достоинствам и повредило,
И годы пресеклись его, его путь был не гибким,
И не ценил он благодать, то, что его убило,
Владыка, а в моём гаданье не было ошибки».
– «Каким же образом вредил себе он, расскажи-ка,
Что он такое делал, что ему жизнь сокращало?
И почему он мало жил», – спросил его владыка.
Сказал маг Сюй Фу: «Началось всё с самого начала:
Хань Синь отверг сначала чусцев, к ханьцам он подался,
В горах, в лесах, дремучих, по дороге заблудился,
Без пищи, без огня, без всякой помощи остался,
Два дровосека были там, где он без сил свалил.
Они на Наньчжан тракт и вывели его, простились,
Но князя, чуского, погони Хань Синь опасался,
Что дровосеки его путь покажут им, боялся,
Мечом обоих зарубил, чтоб не проговорились.
Быть может, говорить не стоит о простолюдинах,
Но сделали добро они, смерть получив в награду,
А чёрная неблагодарность ведь подобна аду.
Не дарит это преступленье возраста в сединах.
Поэтому и есть в быту одно стихотворенье:
«Жизнь кончилась, душа, стреле подобно, улетает,
А кто сбивается с пути, то брода он не знает,
К дороге, пройденной, найти он должен возвращенье.
Коль на добро своим добром другим не отвечаешь,
Несчастия ждут впереди, если оставил брата,
Иль зло кому-то сделал, то за всё грозит расплата.
Стаёт короче жизнь, и десять лет своих теряешь».
– «Но тридцать лет ему ещё жизни его осталось»! –
Сыма воскликнул. Ворожей ему тогда ответил:
– «Вы помните, после побед его народ как встретил?
И как одно строенье в его честь там возвышалось?
Как трижды канцлер Сяо Хэ там выдвигал Хань Синя,
И царь его восславил и велел помост построить
В три чжана высотой, играть в его честь всем на цине,
И чествуя, как полководца, праздник всем устроить.
И царь вручил ему при всех печать там, золотую,
Хань Синь с охотой принял новый титул «Победитель».
В то время он поднялся выше, чем царь-повелитель,
С тех пор попал он в ситуацию так, непростую,
Как говорят: «Взошёл он на помост, весьма высокий,
