Два охранника, находящиеся за дверью, услышав плач и крики медсестры, поняли, что— то с 'дедом'. Медведев, недолго думая, решил выбить дверь. В следующую минуту массивная, крепкая на вид дверь пала под дружным ударом могучих плеч телохранителей генерального секретаря.
— Что с Дедом, где он? — рявкнул Медведев. Зареванная трясущаяся Юля побежала на кухню. Скорости, с какой рванули за ней охранники позавидовал бы и Карл Льюис с Беном Джонсоном. Пробегая мимо Юлечки, Володя отметил про себя: 'А губа у Деда не дурра'.
В то время пока у Юлии, и сотрудников девятки сердце трепетало от страха за Генерального секретаря, диалог между 'сиамскими родственниками' продолжался. Ильич старательно искал в предложениях Викторина слабые места, а последний отбивался, опираясь на прочитанные книги и фильмы о разведчиках, рассказы Рыбакова и собственный здравый смысл. В это время вбежали в комнату охранники, и Медведев увидел, что Брежнев лежит в одних трениках на холодном кафельном полу с халатом под головой, и не шевелится. А Юля лежала в коридоре, поскользнувшись на испанском кафеле. Слезы лились прямо ручьем на упругую девичью грудь...
— Леонид Ильич, что с вами? Леонид Ильич! Звони в скорую, — приказал напарнику. Сам опустился на колени проверить сердце. В горячке не осознав, что слышит, решил, что не бьется. 'Будем делать искусственное дыхание, рот в рот', — и прильнул со всем рвением губами ко рту Генерального секретаря. Несмотря на всю увлеченность спором, Викторин забеспокоился первым.
' — Шеф, кончай базар. Включай ориентацию, глянь, что вокруг делается'.
— У..ой..Юля, ну что ты так крепко целуешь? А ж губам больно! — очнулся Брежнев.
Полковник Медведев радостно заулыбался. — Как вы, Леонид Ильич, что с вами, где болит?
— Да все со мною в порядке, задремал вот чуток. А вы все всполошились. — Брежнев рукавом вытирал губы и плевался на пол. На кухню буквально влетел другой телохранитель.
— Все скорую вызвал, как "Дед"?
— Дед вам молодым еще сто очков фору даст. — Недовольно ответил Ильич.
— А где Юля? Юленька ты где, рыбка моя? Брежнев встревоженный вскочил. Тут все услышали всхлипы и причитания в коридоре. Пожилой Ромео бросился к ней.
— Леонид Ильич я коленку ушибла, — протянула дрожащие тонкие пальцы к избраннику,—
— И вот, два ногтя сломала ..уууу, — плакала на плече Брежнева Юля.
' — Посмотри Викторин, до чего ты девушку довел, — упрекнул Викторина Брежнев. А все поляки. — неожиданно переключился он. — Что будем делать? — успокаивая ревущую медсестру, которая поспешно натягивала на себя поданный халат, спросил генсек своего 'сиамского брата'. — А чего расстраиваться? Ну упала, ноготь сломала. Купи ей кольцо с брюликом. Как поется в одной песне 'лучшие друзья девушек — это бриллианты'. Думаю у тебя зарплаты хватит... А лучше поехали, а то на заседание опоздаем. Она и без нас успокоится'.
— Юлечка, хочешь, на море поедем? Поплаваем вместе, позагораем.
— Ленечка, у меня нового купальника нет. А куда поедем? В Сочи или в Ялту? Сейчас там холодно — не сезон. Может в Болгарию на Золотые пески? Мне знакомая рассказывала, какие там пляжи просто восторг, — рыдания прекратились, горе было забыто.
— Вот с заседания вернусь и подумаем, — решил Леонид Ильич, делая охране знак собираться.
Все присутствующие на Политбюро заметили, что сегодня 'наш дорогой Леонид Ильич' был непривычно возбужден для его нового состояния и резок в решениях. Но его хитрый, прямо таки иезуитский план пришелся по душе даже обиженному за снятие с поста министра иностранных дел Громыко.
После Польши обсудили ирано-иракскую войну и возобновление поставок боевой техники Саддаму. Громыко резко выступал против, но решающим стало слово Машерова, заявившего.
— Саддам конечно сукин сын, но он за технику платит и против нас воевать не собирается. А эти муллы из Ирана нас уже назвали 'малым сатаной'. Так что, полагаю, надо Ирак поддержать.
