Когда добралась, постучала особенным стуком в калитку, за которой располагался сад, а к дому змеей извивалась дорожка. Дверь открыл Роб, один из телохранителей Эндрю, сегодня, выполняющий обязанности привратника.
Подозревала, что среди предков Роба затесались древние орки, уж очень он их напоминал: такой же громадный, страшный, плешивый, с гигантским пузом и лютым взглядом. Не все знали, что под этой наружностью скрывалось довольно доброе и чувствительное сердце. Да и нежная душа имелась в наличии.
— Где таскалась? — привычно «ласково» встретил меня верзила.
— И тебе доброе утро, Роб! — широко улыбнулась я.
«Орк» внимательно и придирчиво осмотрел меня, схватил за плечи, покрутил туда-сюда, словно куклу, и привычно вздохнул:
— Что Кастет выискал в тебе, ведьма? Худа, языкаста, вечно шаболдаешься где-то!
— В смысле? — Наигранно возмутилась, уперев руки в бока. — Что значит где-то⁈ Я на деле была, на которое меня отправил твой обожаемый Кастет.
Роб отрывисто процедил:
— Нет твоего полюбовника, вертихвостка. Он вчера тебя дожидался, а поздно повечеру ушёл. Злобный и раздражённый. Пока не возвращался.
Непроизвольно ругнулась. Вслух. Смачно. Не стыдясь. Потому что расстроилась. Что теперь делать с ворованным браслетом? Вчера я не смогла увидеться с Кастетом — еле-еле сбила драконьих прислужников со следа.
— Цацку пока оставь, — прищурился Роб, хмуря кустистые брови, нависшие над выпуклыми глазами. — Кастет так велел, если пожалуешь. Позже отдашь.
— Когда? — скривилась я. — А сейчас что делать? Бродить по городу с краденой вещью? А если дракон разыщет меня?
Я, конечно, хорошо заметала следы, но в облаках не витала и самой умной себя не считала. Понимала, что рано или поздно меня схватят.
— Делай, что сказали!
— Слушай, Роб, шастать по городу с этой безделушкой… — начала я.
— Не спорь, ведьма! Оставлять её нельзя. Кастет знает, что я всё могу перепутать, поэтому заставил повторить слово в слово.
— Подстава, — буркнула я.
— Не выдумывай! — То ли хрюкнул, то ли рассмеялся «орк», я всегда гадала, когда он издавал этот странный звук. — Кастет знает, что драконы ни разу не напали на твой след, поэтому не боится за тебя.
— Всё когда-то бывает в первый раз, — философски отозвалась.
— Не нагнетай! И не спорь. Приходи вечером. Кастет помнит о твоей потере в этот день. Сказал, хочет поддержать тебя.
Помнит он… Мне что с того? Этот день я всегда провожу с Даришей, своей подругой, и Эндрю это прекрасно знает. Что нашло на него? Или соскучился?
— Ладно, у меня куча дел. — Сама открыла калитку, довольная тем, что догадалась экипаж не отпускать.
«Ай да Демон! — хмуро подумала. — Вот сволочь! Утро явно не задалось из-за тебя, чёрная ты морда!»
— Запомнила насчёт вечера? — хмуро прилетело в спину.
— Передай, что приду завтра.
— Рискуешь, Нина. — Голос Роба прозвучал неожиданно серьёзно. — Кастет может быть очень злым. И мстительным. Давно по лезвию ножа ходишь.
Я знала это. Как и то, что Эндрю мог быть злым со всеми, но только не со мной и ни тогда, когда мы наедине. Он поймёт, если не приду, хотя для вида, может, и наорёт. Может даже руку поднимет… Престиж главаря, как-никак. Репутация, чтоб её!
Но только поднимет, не опустит. Ни разу Кастет не обижал меня физически. Знал, что со мной так нельзя. Да и не в его принципах бить женщин.
В экипаже стала размышлять, куда теперь идти и что делать? Как-то некстати Эндрю подставил меня, ведь лучше всех знает, что ворованные цацки нужно быстро скидывать, а не таскать с собой.
Не придумала ничего лучше, как оставить браслет там, где он находился — на предплечье, под рукавом блузы. С ним и пойду в ресторан, в котором работала официанткой моя подруга Дариша Сервик.
Не сейчас, конечно. До оговорённого времени в запасе несколько часов, да и некоторые вопросы до вечера нужно решить.
Уже давно сложилась традиция, что в этот день — очередную годовщину со дня смерти родителей и сестры — мы с Дарой вместе. Потому что пережить его в одиночку и не свихнуться до сих пор сложно.
Несколько лет назад именно Дариша приняла это решение, когда нашла меня на крыше чужого дома и подумала, что я решила покончить с собой.
Я же не помнила, как там очутилась и что собиралась сделать. Иногда под всплеском сильных эмоций со мной происходили подобные казусы.
— Нина! Нина! — в тот раз хлопала меня по щекам Дара, на которой лица не было. — Слышишь меня? Что ты задумала, дурная? Зачем забралась сюда⁈
Я с удивлением озиралась по сторонам, не в состоянии вспомнить хоть что-то. Внешний вид Дары, её испуганный взгляд привели меня в чувство.
С того дня в день годовщины смерти родителей, когда дурные эмоции зашкаливали, подруга стала присматривать за мной, как курица за птенцом.
К Дарише я заявилась раньше назначенного часа, поэтому пришлось ждать в коридоре у кухни.
