Всё шло как по нотам. Татьяна Васильевна выпроводила Влада из комнаты, помогла мне надеть платье и взялась за причёску. При этом она бормотала, что за нами нужен глаз да глаз, иначе мы явимся в загс в джинсах и футболках и опозорим её перед всем институтом, больше того – перед всем городом.
В загс нас отвёз Николай Игнатьевич на белом лимузине, стоявшем в гараже НИИ для особо торжественных случаев.
– Свадьба сотрудников НИИ – это такая редкость, – мечтательно произнесла по дороге Татьяна Васильевна.
– Не скажи, – шеф улыбнулся, показав слишком белые и слишком ровные зубы. – Через две недели Глеб женится, так что недолго машине скучать, – он любовно погладил руль.
– Клара заказала интересное платье, – сказала Татьяна Васильевна. – Сделано с большим вкусом, и животик не будет видно. Тоже ещё трудоголики, всё им расписаться некогда. Ещё до самых родов дотянули бы!
Лимузин остановился на парковке перед загсом. У входа гудела толпа, а над ней сияли позолотой на фасаде здания два гигантских обручальных кольца.
При виде нас толпа приветственно взвыла. Гостей было больше сотни, если точно – сто двадцать три человека. Все сотрудники НИИ, родственники мои и Влада, приятели Влада из дружественных учреждений и несколько моих приятельниц. Машуня флиртовала с бывшим одноклассником Влада. Клара с немного выпирающим животом болтала с Глебом, они держались за руки. Мама с Николаем Павловичем в обнимку ждали нас у дверей загса.
Лимузин остановился на парковке перед загсом. У входа гудела толпа, а над ней сияли позолотой на фасаде здания два гигантских обручальных кольца.
При виде нас толпа приветственно взвыла. Гостей было больше сотни, если точно – сто двадцать три человека. Все сотрудники НИИ, родственники мои и Влада, приятели Влада из дружественных учреждений и несколько моих приятельниц. Машуня флиртовала с бывшим одноклассником Влада. Клара с немного выпирающим животом болтала с Глебом, они держались за руки. Мама с Николаем Павловичем в обнимку ждали нас у дверей загса.
– Алиса, ты сегодня прекрасно выглядишь, – сладко пропела рядом Анжелика, одетая в длинное алое платье. – Татьяна просто чудо сотворила с твоей внешностью, сделала из тебя роскошную красавицу. Правда, Влад?
– Не вижу разницы, – суховато ответил он.
– Обратись к Татьяне Васильевне, она и из тебя красавицу сделает, – с нежной улыбкой посоветовала я. – Она потрясающе работает.
Лицо Анжелики немного вытянулось. Ответить она не успела: девицу оттеснили другие гости. Все говорили, как всё чудесно, прекрасно, и погода благоприятствует, и мы такая идеальная пара. В стороне шеф что-то сердито выговаривал красотке в алом платье.
Из толпы возникли мама с Николаем Павловичем – чинно, под ручку. Мамуля с ходу выдала:
– Ну вот, наконец-то вы решили расписаться. Сколько я вам говорила: всё должно быть как у нормальных людей!
– Оленька, – предостерегающе произнёс Николай Павлович.
– Мы за вас так рады, так рады… – тут же сменила тон мамуля.
Откуда-то зазвучала музыка – конечно, марш Мендельсона. Гости расступились. Я уже знала, что именно увижу, а для Влада это стало сюрпризом. Перед нами лежала бежевая ковровая дорожка, ведущая в двери загса. Влад взглянул на неё с удивлением, потом – выразительно – на Клару. Сейчас она совсем не была похожа на невзрачную женщину из видения Мойры. И дело даже не в косметике, не в цвет волос, не в синем нарядном платье. Ее глаза были полны счастья, а лицо сияло нежностью, и эта полнота счастья делала Клару красивой, похожей на матерей с картин старых художников.
– Нити памяти, настроенные только на вас двоих, – сказала она. – Чтобы помнили свою свадьбу со всей яркостью впечатлений всю жизнь.
– Ах, как романтично, – пропела Анжелика.
– Старались, – спокойно улыбнулся ей Глеб.
– С ума сойти, Клара! – покосившись на мою маму, прошептала Татьяна Васильевна. – Это же несколько дней работы!
– Ну такие дни тоже нечасто бывают, – мягко произнесла Клара. – Для своих можно и постараться. Мы же обещали устроить незабываемую свадьбу. Ты – со своими косметическими и бытовыми образцами, я – с нитями. И от каждой кафедры будет свой сюрприз.
Теперь я уже знаю, как делаются такие коврики. В обычный ковёр аккуратно вплетаются нити памяти – или забвения, если это необходимо. Вплетаются по всей ширине и на расстоянии пятнадцати сантиметров друг от друга, чтобы сконцентрировать их действие по всему ковру. И сколько метров в дорожке? Это же действительно несколько дней работы!
Влад уверенно завёл меня на ковровую дорожку, и мы двинулись к ступенькам загса.
Все снова было как в тумане. Свадебный марш звучал все торжественнее и мощнее. Звучал так, будто рядом играл настоящий живой оркестр. Звуки, пока мы шли через холл загса к распахнутым дверям зала, не приближались и не отдалялись. Музыка словно рождалась из воздуха, сопровождая каждый наш шаг.
