Поначалу Калистовой показались странными его вопросы. Какое может быть дело этому улыбчивому парнишке до ее жизни. Но после второго бокала на вкус безалкогольного и очень приятного напитка, и за неимением других ушей, Алина уже сама начала делиться информацией о себе. Да и что тут может быть такого? Кому, она — Алина, может быть нужна?
Но в какой-то момент, после неизвестно какого бокала с коктейлями, оказавшегося очень коварным, она словно отключилась, слыша сквозь звон в ушах приглушенные голоса, показавшиеся ей бредом или сном:
Когда Алина пришла в себя, не сразу поняла даже, где находится.
Все что она видела — это приглушенный свет, слышала чье-то бормотание и ощущала чужие пальцы на теле. Пальцы, пытающиеся стянуть с нее маленькое и уже задранное до пупка платье.
Алина и сама не поняла, как в ее руках оказалась большая, тяжелая, судя по ее ощущениям, бутылка. Как и не поняла, откуда взялись у нее силы, чтобы бутылку поднять. Затем не поняла, откуда раздался оглушающий треск, а затем оглушающий стон. Ее придавливает тяжелым, дурно пахнущим телом - и тишина.
Этой оглушающей тишины Алина испугалась больше, чем предполагаемого насильника. А когда смогла по наитию и не без труда спихнуть с себя нечто тяжелое и посмотреть на дело своих рук, испуганно вскрикнула.
На полу, рядом с диваном, на котором, вдавливаясь в спинку, была она сама, распластался какой-то с виду плюгавый мужчина. На его лысоватой голове отчетливо виднелась рана вперемешку с осколками, а рядом валялись остатки злополучной бутылки, вроде бы шампанского.
Всхлипнув, Алина, пошатываясь, сползла с дивана, по широкой дуге обходя с виду мертвого мужика, как ей снова не повезло. Прикрытая дверь комнатки распахнулась, и появились новые действующие лица. Одно из этих лиц Алине было знакомо. Тот самый бармен. А вот второго, высокого с неприятным лицом, она никогда не видела.
Мужчины, не скрывая гадких улыбок, посмотрели на нее, затем на мужика, улыбки с губ как ветром сдуло, а вот ярость и страх появились.
— Ты! — рявкнул бармен. — Ты что наделала, дура?!
Алина сжалась, когда они, не сговариваясь, с угрожающим видом шагнули в ее сторону. Девушка, сглотнув слюну в сухом горле, закрыла глаза, прекрасно понимая, что с двумя сильными мужчинами ей одной никак не справиться.
Однако когда через доли минуты к ней никто не притронулся и не спешил хватать за руки, чтобы сдать в соответствующие органы, ведь она убила человека, распахнула глаза, нашла предполагаемых захватчиков, склоненных над телом мужчины.
И тогда Алина подумала: «А что, если никуда ее сдавать и не планируется? Ведь ее накачали алкоголем под завязку, или еще какой-нибудь дрянью, и явно не с подачи мужика на полу ему же и отдали. В этом был замешан именно бармен. Больше некому. Тогда что они с ней сделают? Вряд ли отпустят».
Девушка покосилась на открытую дверь, продолжая метаться в мысленных терзаниях. Понимая, что прямо сейчас упускает свой шанс.
Решившись на побег, она глубоко вздохнула, дернувшись в сторону двери, и едва не была сцапана тем самым барменом.
— Куда?! — рявкнул он. — Тебя никто не отпускал!
Теперь Алина испугалась не на шутку, понимая, что, похоже, ее догадки в отношении себя, своей судьбы и этих типов были верны. И в который раз прокляла свое легкомысленное желание повеселиться.
Не найдя ничего лучше, она громко закричала. Да так громко и пронзительно, что у самой едва не полопались перепонки. А мужчины не менее неожиданно ее отпустили.
На этот раз девушка соображала быстрее. Жить захочешь - еще и не так соображать начнешь. Она, не переставая орать, словно только освежеванный кролик, ринулась в сторону выхода из страшной комнаты, подгоняемая криками офонаревших от ее выходки мужиков.
— Стоять!
— Вот зараза! Стой, сказал!
— Все равно она никуда не денется, Крис! Без помощи ей не выбраться.
Алина не стала их слушать и понеслась по длинному и слово нескончаемому коридору. Она, дезориентированная, испуганная, словно загнанный в клетку зверек, металась по этому долбанному коридору, пытаясь открыть попадающиеся на пути двери, но все они оказались наглухо заперты. И только тогда Алина начала с ужасом понимать слова того самого мужика, говорившего, что она не выберется.
Ее раздирали отчаянье и страх. Какая же она была идиотка!
Но что было стенать и каяться, если уже попала в передрягу?
Однако помощь пришла откуда не ждали.
Сомнительная, как оказалось, помощь.
