– Не удержался, нарисовал за двадцать минут до окончания занятия. Возьмите, это мой подарок вам. – Мягкая улыбка, я ему понравилась.
– Благодарю. – Такого рода подарки я умею принимать.
Портрет в моих руках меня поразил: такая детальная точность за треть часа? Да еще обыкновенным карандашом передать остроту взора? Что говорить – талант, иные слова будут лишними.
Я впервые за три месяца, пусть только несколько мгновений, открыто улыбаюсь: рисунок действительно впечатляет.
– Возможно, вы всё же полюбите мой предмет, сеньорита Софи. И впредь не будете опаздывать.
– Уже, профессор Барецкий. Ваш подарок я уже полюбила. Полюблю и "Рисунок", не сомневайтесь.
Он поднимается и обходит стол, я делаю шаг назад.
– Можете звать меня Александром.
– Хорошо, профессор Александр. – Я намеренно выстраиваю между нами дистанцию, помимо имени упоминая должность. И вижу, что это не совсем то, чего добивался мужчина. Он не старый, почти симпатичный, если бы был в моем вкусе. Ему тридцать пять, может, сорок. Разница между нами если и не огромная, то достаточно большая, мне он в женихи точно не годится. Да и я ищу конкретного мужчину… лицо и возраст которого не знаю. А вдруг он окажется старым? Нет-нет, я абсолютно точно помню мягкие, нестарческие губы и твердую, спортивную грудь. – Но сейчас мне пора, у меня занятие. До завтра, профессор.
И пока мужчина не вздумал меня коснуться, разворачиваюсь и выхожу вслед за студентами в коридор.
На лекции по истории зарубежного искусства я сажусь у самого прохода со стороны стены, противоположной окнам, на самый последний ряд, очень высоко, чтобы вся толпа просматривалась как на ладони, чтобы с моего места в поле зрения попадали абсолютно все. Мне нравится такой контроль ситуации, а еще никто за спиной не сидит, не дышит и не трогает. Идеальное место. Моя "вышка".
Когда кто-то выказывает желание сесть по соседству, я без зазрения совести прогоняю его, положив свою большую папку на соседний стул. Отказываю еще парочке парней, заинтересованных в близком общении со мной. И ведь самое забавное то, что их привлекаю не я, не мое симпатичное лицо, потому как оно далеко не идеальное. А уверенность, которую я излучаю, которая кроется в каждой мелкой детали – позе, взгляде, одежде, жестах, голосе. И да, я постоянно эти детали контролирую, не позволяю себе сбить собственные же настройки и уклониться от выбранной мной модели поведения. И чаще всего это несложно: разочарование в людях неизменно толкает на холодное к ним отношение. Для них в моем сердце не осталось ни капли тепла, чуткости и понимания.
В аудитории царит гул человеческих голосов, но со звонком всё стихает и замирает. Замираю и я, когда в дверь входит уже знакомый при неприятных обстоятельствах мужчина.
– Добрый день, меня зовут Чехов Илья Игоревич, и я буду вести у вас историю искусств.
Вот это поворот!
Бармен, владелец клуба, а теперь еще и преподаватель? На несколько долгих секунд я забываю о таком естественном процессе, как дыхание.
Глава 11. Что есть любовь?
Шторы, откликаясь на пульт в руке преподавателя, аккуратно съезжаются и плотным полотном закрывают все окна. Илья подключает проектор и выводит изображение на большой экран. Вторым пультом регулируя освещение в аудитории, приглушает свет, и на парты опускается искусственный вечер. Студенты откладывают свои шариковые ручки и поднимают глаза на объект перед собой.
– Кто назовет репродукцию? – Илья обращается к студентам, стоя у экрана с лазерной указкой, скачущей по электронному полотну.
– "Влюбленные" Рене Магритт, – отвечает девушка со второго ряда.
– Верно. – Преподаватель делает шаг в сторону, и его фигура прячется в тени. – Рене Франсуа Гислен Магритт. Кто-то что-то знает о нем? Может, читал его биографию?
Повисает молчание, а потом та же девушка неуверенно предполагает:
– Художник-сюрреалист?
– Так и есть. – Выходит на свет, половина лица мужчины остается в тени, а на другую половину падает подсветка от проектора, делая профиль таинственным и слегка мрачным. – Кто-то готов что-то добавить?
Снова тишина. Я также не спешу влиться в разговор, решаю сегодня побыть простым слушателем, давая высказаться кому-то другому.
– Ясно, – вздыхает Илья, разочарованный скудностью знаний учеников. – Ну что ж, первый в списке студент приготовит к следующему занятию доклад о биографии и творческом пути художника, а сейчас мы просто проведем с вами дискуссию касаемо той картины, что находится перед вами. Как нам уже сказала девушка, – небрежный взмах руки в сторону студентки, – имя картины "Влюбленные". Теперь я готов слушать ваши предположения: почему?
