Мертвовод, кстати, ругался. Я не понимала ни слова, но по интонации было всё ясно.
– Убирайся, – рыкнул он. – Пошла вон, тварь.
И, замахнувшись, всадил нож прямо в тело змеи. Она даже не дрогнула, только сверкнули изумрудами глаза.
Радош кинулся к ней, чтобы вырвать нож, ухватился за рукоять. Та вспыхнула чёрным пламенем, окутывая его пальцы.
– Добрый вечер, – произнёс смутно знакомый голос. – Извините, что без приглашения, но время немного поджимает. У вас та, кто принадлежит мне.
Сказанное не обрадовало, однако мне наконец-то удалось повернуть голову и увидеть приближавшегося к нам уверенным шагом Андраса. О господи, этот ещё…
– Осторожно, – прошептала я одними губами, пытаясь хоть как-то предупредить.
Змея, кстати, больше не придавливала своим весом. Хоть и никуда не делась, так и лежала на мне, будто прикрывая от безумца.
«Это всё от нелепости происходящего, – мелькнула мысль. – Может, я уже давным-давно умерла, а это всё – просто существование после смерти».
Андрас улыбнулся. И только сейчас стало ясно: в его глазах нет зрачков, вся радужка – болотного цвета. Я невольно вздрогнула. Друг или враг? Может быть, лучше было бы, чтобы Радош прирезал сразу?
– Кто ты такой? – прорычал Радош.
Этот же вопрос волновал и меня. Хорошо было бы сбросить змею, но та явно не собиралась никуда исчезать. А вот слабость по чуть-чуть отступала, и это не могло не радовать.
Андрас не обратил на него внимания, подошёл ко мне, осмотрел, потом чуть нахмурился.
С пальцев мертвовода сорвалась тьма, метнулась прямо к Андрасу. Тот резко поднял руку, тьма замерла громадной кляксой. А через секунду обернулась водой и хлюпнула на землю.
– Хорошая попытка, – кивнул Андрас. – Но мне не до тебя. Я, видишь ли, не местный.
Змея тёмной молнией метнулась к Радошу, обвила, не давая сделать и шага. Послышался дикий крик, а потом треск костей, от которого захотелось закрыть уши.
Андрас склонился надо мной и подхватил на руки.
– Ни на минуту тебя нельзя оставить, – мягко пожурил он.
Тут же пламенем вспыхнула паника. Отчаянно билась мысль: ни за что не позволять ему унести меня, иначе никогда не увижу Горана.
– Подожди… – произнесла я хрипло, с трудом совладав с голосом, казавшимся сейчас совершенно чужим. – Здесь…
– Здесь больше не стоит находиться, – сказал он. – Радош больше тебя не потревожит.
В последних словах было столько презрения и какой-то брезгливости, что сомнения в том, жив ли мертвовод, тут же улетучились.
– Не стоит, да… Но тут… я была не одна.
Слова и мысли путались, я испугалась, что не получится ни задержать, ни хоть как-то отвлечь.
Сейчас было хорошо видно, что кожа Андраса странно бледна, в глазах и вовсе нет ничего человеческого, а от голоса по коже рассыпаются мурашки. Создание, существо, пришедшее неведомо откуда.
«Из Балатона, – неожиданно пришла в голову мысль. – Он пришёл из озера».
И, будто в подтверждение этому, угол моих губ словно обожгло. Как раз там мне поставили метку, когда мы ночевали у озера. В эту секунду я вспомнила, где видела эти глаза и слышала шипящий голос…
Андрас на секунду заколебался. Казалось, что ему откровенно наплевать на того, кто тут ещё есть, но что-то не даёт поступить так, как он хочет. То есть в сию же секунду развернуться и покинуть это место.
– Мы не можем бросить тут умирать ни в чём не повинного человека, – шепнула я, судорожно вцепившись в его белую рубашку.
Жест был полон отчаяния, и каким-то чудом Андрас это понял. Чуть нахмурился, но потом в его глазах появилось что-то такое, что пробудило внутри какие-то странные чувства. Одобрение? Нежность? Понимание?
– Хорошо, Стася.
А потом почти невесомо коснулся пальцами моих век. Тут же по телу разлилось тепло, такое ласковое и тягучее, обволакивающее со всех сторон. И сразу стало как-то уютно и сладко, будто опасность миновала и мне больше ничего не угрожало. А я оказалась в руках мужчины, который сможет защитить и больше никому не позволит криво на меня посмотреть.
«Какая глупость, – сонно подумала я. – Это же сказка, а сказки никогда не становятся реальностью».
Только тепло продолжало утягивать в колышущуюся ласковую тьму, которая нашёптывала, что все страхи позади и сейчас моя единственная задача – заснуть. Заснуть как можно скорее, потому что это самое лучшее на свете лекарство. А когда я проснусь, то всё будет хорошо. И будет прозрачное озеро, горы, касающиеся вершинами перистых облаков, и переливчатая песня птиц, от которой на душе становится легко и спокойно. А ещё всегда будет возможность, устав от беспокойных людей, уйти туда, где никто не потревожит. Уйти вниз, под воду.
Меня ласково погладили по волосам.
– А теперь – спи, – шепнул Андрас. – Спи, девочка моя.
Последнее, что Олег помнил, – это чудовищная минога. Она не обращала внимания на огонь Живко и живое серебро Вуйчича, пронизывавшее её словно стальные спицы. Минога упорно ползла к Олегу, а потом – кидалась. Несколько раз очень удачно. Плечо и бедро окрасились алым, от боли стало трудно дышать. Камень в руке был совершенно бесполезным оружием для уничтожения твари, жаждущей крови.
