Его возвращение я пропустила. За час до ужина спустилась, вышла на террасу и увидела Сашу, загоняющего «Гелендваген» в подвал. Значит не на «Порше» ездил. Интересно… я думала, он в офис катался.
Ужинала в одиночестве, Ярослав так и не спустился. Хотела послать за ним, да передумала – время приема пищи не поменялось. А когда закончила, встретила водителя, шагающего в кухню.
— Вы ещё не уехали? — удивилась.
— Ярослав Николаевич попросил задержаться.
Я заспешила в кабинет, именно оттуда, судя по всему, и шествовал Саша, а это значит, Ярослав сейчас там. Дверь приоткрыта, толкнула – нет его. Вряд ли он проскочил незамеченным, даже если бы вышел вслед за водителем. Деться ему некуда, я решительно пересекла кабинет и распахнула дверь в библиотеку. Тишина. Ну, не в шкафу же он от меня прячется!
В холл вышла через библиотеку, напротив санузел – заперто. Дураку понятно, там он от меня и скрылся, сомневаюсь, что ему резко приспичило. Да так что, заслышав мои шаги в холле, Ярослав технично слинял. Интересно, если я подожду под дверью, сколько времени потребуется, чтобы его оттуда выкурить? Проверять не стала. Происходящее навеяло далеко не радужную картину: набившая оскомину любовница преследует «бедного мальчика».
Бокал вина, который я прихватила с собой в ванную, казалось помог расслабиться. Я намеренно включила себе звуки природы и под щебетание птиц, перемежавшихся с шелестом листьев, откинулась на бортик. Прикрыла глаза, попыталась отогнать мысли. Все мысли о Ярославе. Соловьи, иволги – о них думай. От масла тянулся аромат пачули и мускуса. Прокрадывался в ноздри, щекотал. Переборщила. Я всегда любила понежиться в ванне, подростком так вообще забиралась с книжкой и читала, подбавляя горячую воду, до морщинистой кожи.
Подхватила бокал, наклонила к себе, сделать глоток, как он неожиданно лопнул в моих руках. Один крупный осколок проехался по коже, оставил бороздку, бракуя область моего декольте, и спикировал в воду. Вино залило грудь, брызнуло на пену, которая тотчас растеряла свою пышность. Я поежилась, глядя на эти «кровавые» следы в пузырьках, поднялась, дернула пробку. Осколков было три, если не считать ножку. Я сложила их в раковину и провела пальцем по груди, размазывая выступившую кровь. Встала под душ, а потом нашла в шкафчике перекись и обильно смочила ей ватный диск.
Кровь удалось остановить, но красный след пореза на белой коже слишком заметен. Такой минимум неделю заживать будет, а то и две. Плевать. Это просто тело, хуже рубцов на сердце нет ничего.
Он не приходил. Я ждала, хотя поначалу обманывала себя, утверждая, что это не так. После согласилась: мне интересно какого лешего он выдумал играть со мной в прятки. А потом поняла – вранье. Любопытно, конечно, но жду не за этим. Кажется, я готова открыться, заработать себе ещё один рубец. Глупая. Слабая и глупая самка, вообразившая себя сильной.
Луна этим вечером была какой-то нереальной. Огромной, неестественно яркой. Небо ещё не успело потемнеть окончательно, лишь подернулось хмурой серостью, а она уже выползла – любуйтесь. Я и любовалась. Сидела на балконе битый час, украдкой косясь за спину: не колыхнется ли занавеска. Они всегда колышутся, если открыть дверь, даже в безветренную погоду. При ветре просто трепещут.
Когда я вернулась в комнату, мне показалось, что я слышу шаги. Осторожную, едва уловимую поступь. Я пересекла спальню, тихо нажала ручку, приоткрыла дверь и выглянула. Холл второго этажа ожидаемо пуст. Мое подсознание чудит не иначе. Никаких шагов не существовало в действительности. Елена Дмитриевна давно в своем крыле, спит, Саша, даже если он остался, наверняка в домике для гостей, а Ярослав… он прячется. Интересно он запирается на ночь?
Я выскользнула в холл и свернула направо. Там, за поворотом, в конце коридора его спальня. Дошла, замерла перед дубовой дверью, не решаясь. Спит? Приложила ухо к полотну – ни черта не слышно.
«Успокойся уже, спит он давно, а ты дурью маешься от безделья», — укорила себя. Развернулась, на цыпочках прокралась к себе. Скинула халатик, забралась в кровать – и ты спи, давай. Прикрыла глаза, положила под голову руку, а спустя несколько минут завороженно уставилась на дверь. Идиотизм, ей богу!
Поднимаюсь, шагаю решительно, распахиваю дверь и… замираю. Белая футболка без ворота отблескивает в полумраке холла. Ярослав прячет глаза, уставившись себе под ноги, но я успеваю прочитать в них главное – он знает. Он не работал этим днем, он копался в моей прошлой жизни, черт побери!
— Спускался попить, — врет он и мы оба об этом знаем. Я киваю и едва слышно шепчу в ответ:
— Спокойной ночи.
И ненавижу себя за это. Трусиха. «Так будет лучше, лучше для всех», — успокаиваю себя. — «Вы не сможете быть вместе, это нереально, посмотри правде в глаза».
— Спокойной ночи, — так же тихо отвечает он и уходит, так и не взглянув на меня.
