Полковник службы безопасности не спал. Судя по звукам музыки, где-то культурно отдыхал. Обменявшись любезностями — вопросами о здоровье семьи и работе, я на откладывая озвучил цель своего звонка.
— Мне позарез нужна информация о Лейле Максимовне Царской. Ресторатор, владелица "Черной жемчужины". Прошу, узнай о ней все, что сможешь. Вопрос жизни и смерти. И ты знаешь, я в долгу не останусь…
Утром вся информация о Лейле Царской лежит на моем рабочем столе. Жёлтая папка с ее фамилией на большом мониторе. Николай постарался.
В ней с несколько десятков файлов. Фото, видео, документы. Даже налоговая декларация за прошедший год. Моя рука двигает курсор мышки к пол-папке с фотографиями.
В паху становится жарко, когда на меня смотрят с экрана ее колдовские кошачьи глаза. Сердце ускоряется, в висках стучит, словно набатом.
Есть фото ее студенческих времён. Определено, Лейла из тех женщин, что расцветают с каждым прожитым годом. Вот она в свадебном платье рядом с крепким мужчиной. Первый муж. Они развелись спустя три года — гласит отдельный абзац в ее биографии. Мне приходится открыть этот документ, потому что знать, что она принадлежала другим, видеть ее с кем-то кроме себя становится тяжело. Со мной такого никогда ещё не было. Сухие стоки, гласящие о расставании, приносят неожиданное облегчение.
Темная волна поднимается вновь, когда в кадре Лейла с ребенком на руках. Видимо, на прогулке. Даже располневшая после родов фигура ее не портит, она не менее роскошна с формами, чем сейчас, когда ее фигура выточена фитнесом. Такие, как Лейла, всегда будут оставаться желанными.
Смотрю в биографию. Отец неизвестен. Есть отсылка к очередной пол-папке — там путаный отчёт о вероятном эко-оплодотворении в центре репродуктивной медицины. Медкарта. Рука замирает. Меня останавливает некий барьер. Как бы я не желал эту женщину, эта информация личная. Я не стану ее оскорблять тем, что сую нос в такие детали. Мне хватит малого. Информация о родах. Мальчик, зовут Егором, отчество как у Лейлы — дедушкиной, выходит. Очень много инфы касательно ресторана. Это мне малоинтересно.
Далее идёт непроверенная информация, выдержки из прессы. У нас любят придумывать всякие небылицы, в особенности про тех, кто никого в свою личную жизнь не пускает. Что ей только не приписывали — и романы, самые тайные из которых с Олегом Винником и Андрэ Таном, и что ребенок на самом деле не ее, а взят напрокат (WTF?) Если бы это все было на бумаге, я бы смял вырезки и вышвырнул в мусорное ведро. Жёлтой прессе там самое место.
Так, вот это уже интереснее. Музыкальные предпочтения, любимые напитки и блюда… Конечно же все поверхностно и условно, но зацепка хороша для того, чтобы попробовать. Все остальное я сам о ней узнаю в процессе непосредственного общения.
В двери стучат. Продюсер программы "Ревизор". Сворачиваю открытые окна, и мне призывно улыбается с заставки известная испанская модель.
— Мир, что по поводу "Черной жемчужины"? В принципе можем монтировать, эпизод оценивания снимем дополнительно. Что думаешь по этому поводу? У нас все основания разнести ресторан Лейлы Максимовны. Правда, придется притягивать за уши. Будем давать им второй шанс?
Я складываю пальцы в замок, чтобы скрыть недобрую дрожь предвкушения.
— Теоретически да. Но ты и сам понимаешь, этого мало. Нет у нее серьезных нарушений. Если громить, то можешь сразу занести в черный список сеть "Белла Карта". Когда я не держу руку на пульсе, там бардак ещё похлеще.
— Своих мы не трогаем, ты же знаешь.
— Я стараюсь быть объективным. Если разнести их сейчас, факт того, что я совладелец конкурирующей сети всплывёт. Будет не айс. А из нарушений у нее сорванная из-за человеческого фактора генеральная уборка.
— Но ты же понимаешь, это заказ.
— Да? Ты уде взял деньги от Бойко?
— Не зарывайся, мы независимая программа!
— В таком случае в жопу заказы. Хватит стелиться под тех, кто не умеет достойно проигрывать. Мы переснимем ещё раз. Да, я знаю, что сейчас там все блестит, они готовы к тому, что мы приедем, но бл*дь, ты видел материал. Так скажи мне, это нарушение?
Надо же, я завелся как школьник при одной мысли о том, что кто-то решил утопить Лейлу. Хотя, о чем это я, я прекрасно знаю, кто именно. Александр смотрит на меня с удивлением. Никогда я так горячо на реагировал за два года нашей совместной плодотворной работы.
— Переснимем, я не против. Нас потом все равно поимели бы в "Страстях по Ревизору". Акцентировали бы твою сопричастность. Когда?
А я его едва ли слышу. Вижу улыбку Лейлы. Чувствую аромат ее духов и кожи. Вспышка болезненного возбуждения перемещается в низ живота. Твою мать, она стала моим наваждением. Она разбудила весь мой зоопарк в голове. Я готов похитить ее и не выпускать из постели. Как и из своих мыслей. Своей жизни.
