Мне жизненно необходимо ее тепло. Простое человеческое тепло, которое способна подарить только она.
— У меня есть мужчина, я только начала жить, и тут как ни в чем не бывало появляешься ты. Это больно, понимаешь? Больно, когда рушится привычная жизнь! Прости, но нет. Ты чужой… Чужой для меня.
— Аля…
— У меня есть другой.
Бабах!
Одной фразой Аля спускает меня на грешную землю и подписывает приговор своему любовнику. Жить ему осталось недолго.
— Что так скромно, Аля? — кривясь, швыряю рюкзак на подоконник и забираюсь следом. Плевать, что в университете студентам запрещено сидеть на подоконниках, как, в принципе, и всем остальным, будь то преподаватель или уборщица. Сегодня мне можно все, даже не возвращаться домой.
Даже не знаю, плакать или смеяться от событий, случившихся со мной сегодня утром. Пора признаться самой себе, что с каждым днем становится все сложнее и сложнее выносить издевки судьбы. Событие за событием выбивают из привычного жизненного уклада, заставляют падать на колени и громко всхлипывать. Я каждый день ищу выход, но постоянно упираюсь в бетонную стену, которую не получается сдвинуть. Ну не хватает у меня силенок.
Если раньше я могла смириться с недопустимым поведением сводного братца, то сейчас, когда он бессовестно распускает руки — ни за что на свете! Готова днем и ночью бродить по улицам, но ни в коем случае не появляться дома и не видеть этого мерзавца.
С раннего детства моя жизнь не сахар. После ухода мамы ситуация обострилась до предела. Мама, моя любимая мамочка, умерла, когда я была совсем ребенком. Первоклашкой с смешными хвостиками и беззубой улыбкой. Увы, но рак никого не щадит.
После ее смерти я стала принадлежать сама себе, папа редко обращал на меня внимание и никогда не интересовался моими делами. Ему было все равно, во что я одета и как учусь. Ситуацию спасала баба Люда, наша соседка. Когда я была в пятом классе, она устроила отцу тако-о-ое шоу, что он был вынужден вспомнить о дочери. А именно, о ее содержании.
Но этого оказалось недостаточно.
Я стала замкнутой и стеснительной. Мой круг общения сконцентрировался на бабе Люде. Она дала мне то, что не успела дать мама, и то, что никогда в жизни не смог бы дать отец. Еще в детстве я была лишена отцовской любви, что уж говорить сейчас. Как-то раз я решила поинтересоваться у папы, за что он так со мной, его ответ не то что удивил, он ввел меня в ступор. Оказывается, он никогда не любил мою маму и не планировал на ней жениться, но она забеременела, и у него просто не было выбора. Тогда мне захотелось сказать: «Спасибо, папа, за испорченное детство. Благодаря тебе я стала замкнутой и недоверчивой».
А еще трусливой…
Трусость появилась во мне, когда порог нашего дома переступила чужая тетя, да не одна, а с парнем на две головы выше нее. Ситуация прояснилась быстро, как и то, что меня ждет новая и тяжелая жизнь. Так уж получилось, что я оказалась не готова делить квартиру с мачехой и ее сыном, которой был студентом. Взрослый парень и подросток, который только начинает познавать взрослый мир, на маленькой жилплощади не могли существовать вместе. С годами ничего не поменялось, наоборот, обострилось. С виду нормальный парень на деле оказался полным кретином. И чем взрослее он становился, тем четче стали проявляться эти качества. По отношению ко мне особенно. Названный братец довел меня до такого состояния, что мне совершенно не хотелось возвращаться домой, когда он там.
— Давай покороче, Аля, а то так и останешься в девках, — передразниваю сводного братца и поправляю длинную юбку так, чтобы спрятать колени. Никогда не любила мини-юбки. Они всегда казались мне шлюховатыми.
— Такая взрослая и в девках, — замираю, слыша рядом с собой бархатный голос, пробирающий до мурашек. Моргаю в надежде прогнать галлюцинацию и мысленно запрещаю себе на ночь глядя смотреть дорамы. Еще немного, и свихнусь. Однако в поле зрения попадают белые кеды, я медленно поднимаю голову и упираюсь взглядом в глаза цвета океана. — Хм, интересно девки пляшут.
Швырнув на подоконник ранец, нарушитель моего одиночества запрыгивает рядышком со мной.
— Эй, я не приглашала тебя, — возмущаюсь я. Нет, вы только поглядите! Вот это наглость.
— А я и не спрашивал, — незнакомец усмехается, окидывает меня любопытным взглядом и протягивает стаканчик с кофе. Приподнимаю брови, мечтая получить ответ на немой вопрос. — Я не пил, честно.
Ага, так я и поверила.
— Так я и поверила, — повторяю вслух и отворачиваюсь. Не хочу ни с кем разговаривать. Я сейчас в таком шатком состоянии, что лучше меня не трогать. Нервы на пределе, еще немного — и я взорвусь. Обидно будет, если этому красавчику придется познакомиться с моей другой стороной. Истеричной, к примеру. Я никогда ее не любила, всегда пыталась сдерживать, но разве с моей чокнутой семейкой это возможно? Один братец чего только стоит.
— Ну, как знаешь, — кофе исчезает из-под носа так же быстро, как и появился. Ничего удивительного.
— Прогуливаешь? — не унимается парень.
