В больнице провожу еще несколько дней и, собрав сумку с вещами, которые мне заранее принес сводный братец, покидаю и больницу, и город. Больше меня здесь ничего не держит. Только университет, но я планирую перевестись на заочную форму обучения, подав заявление в электронном формате.
— Может, хватит? — лениво произносит Карим.
Смотрю на него и еле сдерживаюсь, чтобы не врезать по самодовольной морде. Сидит весь такой счастливый, что аж бесит.
После инцидента с Алей, недолго думая, я заехал в магазин, набрал бухла и ломанулся к Матвею, заранее того предупредив. Мысль о том, что друг будет мне не рад, меня тогда не посетила. Оказалось, что я даже вовремя, застал Карима, который собирался уезжать к себе, но, увидев мою кислую рожу, достал телефон и, позвонив Софии, сказал, чтобы она с детьми его не ждала. Какой ответственный семьянин, аж бесит.
Бесит гребаное счастье, которое есть у них, но нет у меня и Матвея. И если у того все наладится, то мне придется потрудиться, чтобы принять произошедшее как должное. Все-таки это прошлое, а его ни вернуть, ни исправить. Остается только жить с ним.
— Что ты хочешь этим сказать? — останавливаюсь и впиваюсь в него непонимающим взглядом. Меня трясет, хочет разнести тут все к чертям. Останавливает только то, что Матвей за такое уложит на лопатки на раз-два. Кто бы что ни говорил, но мне до его комплектации бодибилдера далеко. — Чтобы я вернулся и простил ей сделанное? Так я простил! Представляешь? — с психом развожу в стороны руки и усмехаюсь. Да, вот такой вот я подкаблучник, что простил.
Сразу же.
Приподняв уголок губ в подобии улыбки, что скорее похожа на оскал хищника, подхожу к столу с импровизированным фуршетом. Кроме нескольких бутылок алкоголя, здесь есть сыр и колбаса, нарезанная крупными ломтиками. Взяв в руки первую попавшуюся, делаю глоток обжигающей жидкости. В горле становится тепло, это тепло волнами прокатывается по телу. В который раз убеждаюсь, что гадость, а греет.
— Не могу я на нее злиться. Понимаю, как тяжело ей было, но черт возьми. Мне нужно время, чтобы все это дерьмо уложить в голове и спокойно с ней поговорить. Я же вспыльчивый, как хрен знает кто. Наговорил бы ей лишнего и как бы потом все это расхлебывал? — окидываю парней уставшим взглядом.
— Тогда сядь и не рыпайся! — рычит рядом стоящий Матвей.
Кидаю на него недовольный взгляд, но быстро успокаиваюсь. Ситуация у него не из простых, но в этом он сам виноват. Не стоило соглашаться на развод и отпускать женщину, в которую влюблен с университета.
— Вы помирились? — кто-нибудь откусите мне язык.
— Ты серьезно? — Матвей впивается в меня таким взглядом, что меня передергивает. — Ты серьезно полагаешь, что если бы мы помирились, то я находился бы здесь? В этом убогом доме? — кивает на старенький маленький дом, который очень даже ничего. — Да она меня видеть не хочет!
— Согласен, — усмехается Карим. — Я бы тебя тоже после такого видеть не захотел.
Закрываю лицо руками и отворачиваюсь. Это жестоко, черт возьми. Что бы там в прошлом ни совершил Матвей, это прошлое. Как я уже говорил — его ни вернуть, ни изменить. Остается только принять.
— Я люблю ее, — взмахивает рукой в сторону соседского двора, прямо говоря, что его беглянка слишком упряма и явно не хочет понимать очевидных вещей. — А она только и знает, что твердить про секретаршу. Черт!
— Так какого хрена ты вообще с ней связался? — Карим не выдерживает и задает провокационный вопрос, четкий ответ на который вряд ли найдется.
Стою в стороне и наблюдаю за перепалкой этих двоих. Если не углубляться в подробности, то истории их даже чем-то схожи — у обоих оказались любовницы. Только вот Карим поступил поумнее, послал всех к черту сразу, как решил жениться на Софии. Что касается Матвея… то тут куда более интересней история.
Лика и Матвей развелись два года назад, каждый из них начал строить свою жизнь независимо от другого. Как и в любой сопливой сказке, наступил день Х, и они встретились вновь. «Поговорили» так, что теперь Лика беременна, но возвращаться к бывшему мужу не желает. А причина всего этого любовница. Беременная любовница.
— Ты серьезно? Может, тебе напомнить, что у самого было две любовницы при живой невесте?
— Невесте, — поднимает указательный палец в вверх Карим. — Когда Софа стала женой, все любовницы разом исчезли. Не забывай об этом! — Ох, кто-то злится. Не любит он вспоминать об этом, и есть отчего. Софа знатно его тогда наказала.
— Аха-ха, ну точно, а я-то, дурак, думал, ты боишься салоны потерять, а оно вон что, — делаю из пальцев фигуру сердца и прижимаю к груди, заканчиваю шепотом: — Любовь.
— Падла, — Рычит Карим. Громко смеясь, уворачиваюсь от пачки с чипсами, что летит в меня. — Сам-то что думаешь делать?
И только я собираюсь рассказать о своих планах относительно Али, как получаю тычок в бок от Матвея.
— Тихо, Лика идет.
Три пары глаз устремляются в сторону соседнего двора.
