Это был Дулл, самый старый из всех присутствующих магов. Он был настолько стар, что толком никто и не знал его точный возраст. Его ворчание всем надоедало. Но проблема была в том, что отец не хотел втягивать меня. Ведь маги живут тысячи лет. А он хотел подарить мне жизнь. Пусть даже она будет сквозь мучения, но без магии, войны и бесконечных страданий.
– Так что, Артур? Ты все еще не хочешь посвящать своего сына в маги?
– Нет, Дулл. Ему не надо знать, пусть лучше он будет ездить в коляске, зато со спокойной жизнью.
– А что, если Холл выйдет сквозь врата? Что тогда? Тебе придется все рассказать ему. Ведь ты не сможешь стоять в стороне, тебе надо будет его защитить.
– Этому не бывать! – с криком вырвалась в воздух белая магия. Ветер пронесся через всю пещеру. И все резко замолчали. – Я не дам Холлу пройти сквозь ворота. Пока я являюсь их стражем, они под надежной защитой. Если кто-то сомневается во мне, прошу поднять вас руки. А если же вы все-таки их не подняли, то будьте добры принимать меня таким. У кого-то есть еще вопросы ко мне?
Была гробовая тишина, никто не хотел перечить ему, потому что знал, что более сильной магии, чем у моего отца, не было ни у кого. Лишь один Холл мог соперничать с ним.
Тем временем, засыпая в кровати, я уже погрузился в сон, как увидел папу. Он вошел с довольным видом и присел рядом со мной на кровать.
– Ну, шкодник. Рассказывай, что интересного сегодня было в школе.
Я резко очнулся, внутри меня забурлила энергия, и сердце забилось сильнее обычно.
– Знаешь, папа. Мы сегодня изучили основы математического уравнения. Наша учительница показала нам, как просто считать в уме. Мне даже это стало интересно.
– Вот видишь, учиться с интересом можно. А теперь ложись спать.
– Но я не хочу. Хочу общаться с тобой.
– Уже поздно, и мама будет ругаться. Поэтому ложись спать. Спокойной ночи, сын.
– Спокойной ночи, папа.
Столь страшного и темного замка не видели вы еще нигде. Опоясывающий его огонь, взывающий к темным силам вверх. Старый разрушенный мост, который построен из костей убитых животных. Во главе врат стоят два черных ворона в рыцарском одеянии и противным рычащим криком встречают своего господина.
– Хозяин, как ваши дела? – скрипящим и дрожащим голосом проговорил Плющ.
Плющ был маленьким и толстым недомагом. Который надеялся, что за службу черному господину тот его поощрит и наделит всей силой черной магии. А пока этот маленький с жалким голосом маг бегал и выполнял всю грязную работу за Холла. Доносил ему на всех магов и по приказу своего господина уничтожал белых заблудившихся магов в черном лесу. Его кривые ручки и горбатая спина были настолько ужасны, что он постоянно ходил в плаще с длинными рукавами.
– Дела?! Что тебе до моих дел? Иди отсюда! Хотя стой, принеси мне еды и можешь идти.
– Хорошо, мой господин, хорошо.
И Холл, словно плывя по дороге, направился в свой темный зал. Сам Холл был высок и страшно красив. Только от его слов жертва могла быть в оцепенении. Он медленно высасывал все силы, прежде чем применить магию. Взглядом он выдирал душу, и словно наркоман, всасывал её в себя. Он был жесток. Никто не мог с ним спорить. Однако ему не хватало сил сунуться в белые земли.
– Вот ваш ужин, мой господин.
– Скажи мне, Плющ, то, чего я не знаю.
– Вы все знаете, мой господин. На всем свете нет таких мест, таких знаний, которые бы не осилил мой господин.
– Тогда почему я еще здесь!!! – крикнул Холл и перевернул все тарелки с едой.
– Наверное, вы чуть-чуть слабее, чем белые маги. Но лишь совсем чуть-чуть, – говорил Плющ и трясся от своих слов. Он понимал, что сейчас может произойти то, что он совсем не ожидает. И поэтому все сильнее и сильнее зажимался в угол, чтобы только не испытать всю силу своего хозяина на себе.
– Так, и в чем же я слабее?! – со злобой, но без силы спросил Холл.
– Вы один, мой господин. Я, конечно, знаю, что вы безгранично сильны, но один вы далеко не дойдете. Маги белого стола вас остановят.
Он медленно стал подходить к Плющу, зажимая его все сильнее и сильнее. И вот когда их лица встретились, а глаза Плюща готовы были выпасть, его кости так стучали, что готовы были выскочить из плоти.
– Может, ты в чем-то и прав, – спокойно сказал Холл.
Но резким движением поднял Плюща вверх и начал нашептывать то, что он шепчет всем своим жертвам перед смертью.
– Инбара их мул сада, инбара их мул сада, инбара их мул сада.
Глаза Плюща начали закрываться, а его тело – иссыхать. Душа просилась вверх, но Холл забирал её себе. После чего резко отпустил Плюща, так и не закончив. Плющ был так обессилен, что пополз вон из комнаты, скребя своими костями по каменному полу и оставляя кровавые следы. Его тело было истощено, словно выжатый лимон, который пролежал несколько часов на палящем солнце пустыни.
– Так-так-так, – говорил про себя Холл, ходя из стороны в сторону по комнате. – Что мне нужно?! Возможно, эта бездарность права.
