Я и так знала ответ.
– Она пара, избранница и невеста принца, – продолжал Лавлес. – Он любит её, нравится ему это или нет. Он сам её освободит. Вот увидите.
Со слов «нам нужно поговорить» всегда начинаются неприятности.
Когда на следующее утро Иннар так сказал, а потом отвёл меня в гостиную, усадил в кресло и усилил защиту от прослушки, я похолодела от тяжёлого предчувствия.
Иннар приготовил мне крепкий кофе – без фисташковой пенки с кокосовой стружкой и даже без сахара. Сел напротив, подождал, пока я его выпью, потому что «после кофе ты всегда лучше соображаешь». И сказал:
– Эля, вы с графом ошибаетесь. Принц не освободит ни одного дракона, даже свою пару. Поверь, этого не будет никогда.
Я сразу поняла, почему кофе был такой горький – чтобы создать нужный настрой.
– Будь мы с тобой на месте принца и его пары, разве ты бы меня не освободил?
Иннар усмехнулся. Утренний золотой свет красиво играл на его волосах и чешуе – дракон словно сиял, как святые на иконах. Странное сравнение для огнедышащего чудовища, но не так ли появились в нашей культуре нимбы?
– Эля, я бы никогда не позволил поставить на тебя печать. Я бы даже подумать не смог о том, чтобы причинить тебе боль.
– Да? А мои сумочки ты в первые дни нашего знакомства сжёг без зазрения совести. И лабораторию. Знаешь, как мне было больно?
Иннар вздохнул.
– Эля, ты не понимаешь, о чём говоришь. Нельзя сравнивать печать и сумочки.
– Да ладно! Очень даже мож… – Я осеклась, поймав его взгляд. – Извини.
– Эля, пожалуйста. – Иннар наклонился и взял меня за руки, – послушай меня очень, очень внимательно. Пару можно не любить до гроба, это правда. В паре можно разочароваться. Пара может не нравиться. Но ни один дракон никогда не позволит причинить своей паре вред. И уж тем более ни один дракон никогда не сделает свой паре больно. Печать, Эля, это невыносимая боль. И то, что его высочество так легко с ней смирился, говорит о многом.
Я поёжилась.
– О чём? О том, что эта драконица не его настоящая пара? Принц перепутал?
Иннар покачал головой.
– Перепутать пару невозможно. Однако принц – человек. Люди не относятся к любви так же, как драконы. Дракон, нашедший свою пару, пойдёт на всё, чтобы её защитить. Это его высшая ценность. Принц поступает наоборот. Ты понимаешь, что это значит?
Руки Иннара обжигали. Я высвободилась, откинулась на спинку кресла и нахмурилась.
– Мне кажется, ты не прав. Да, Роберт та ещё ледышка, и, возможно, не осознаёт, на что обрекает себя и свою невесту. Но как только поймёт, всё сразу встанет на свои места.
– Не встанет, – поморщился Иннар. – Не обманывайся.
– Но почему?
– Да потому что он человек!
От драконьего рыка зазвенели стёкла в окнах и книжном шкафу, даже пол как будто вздрогнул. Я испуганно посмотрела на Иннара, и тот на мгновение зажмурился. А когда открыл глаза, те уже не сияли заревом пожара, а огонь, вспыхнувший было на чешуе, погас.
– Эля, прости, пожалуйста. Я только хочу, чтобы ты поняла. Люди жестоки, это у вас в крови. Это и ещё эгоизм. Принц сделает так, как удобно ему, потому что он человек, и это сильнее любого артефакта и даже, как вы говорите, драконьего проклятия. Последствия будут катастрофическими. Я должен убедиться, что ты это понимаешь.
– Иннар, но… Я ведь тоже человек.
Он снова на мгновение закрыл глаза.
– Да. Именно поэтому ты на целых две недели превратила мою жизнь в ад, когда не хотела признавать, что тоже меня любишь. Ты сделала так, как было удобно тебе.
– Да нет же! Иннар, я ведь объясняла, это человеческое, мы…
– Вот именно, Эля. Человеческое.
Я осеклась, а Иннар продолжил:
– Мне не сравниться с тобой в артефакторике, но кое-что я теперь тоже знаю. И, уверен, куда лучше тебя разбираюсь в заклинаниях, которые маги применяют к драконам. Сердце Каэлии успокоится на время, после того как невеста принца будет запечатана и усыплена. Потом возможны три варианта. Первый – забвение, которым опутают её сознание, не продержится на драконице долго. Когда оно спадёт…
Он помедлил, и я продолжила:
– Начнётся локальный конец света. Да. Я понимаю.
– Хорошо. Второй вариант: Сердце Каэлии проснётся до того, как с драконицы спадёт заклинание. Сомневаюсь, что столь могущественный артефакт так просто обмануть. Насколько я помню, в истории были случаи, когда королевы Каэлии, разочаровавшись в мужьях, принимали наркотики или становились алкоголиками, а кто-то даже сходил с ума, только чтобы снова почувствовать себя счастливой. Заканчивалось это всегда одинаково: Сердце Каэлии просыпалось, и хорошо, что у королевства оказывался взрослый принц-наследник с невестой, чтобы принять трон. Сейчас этого нет. Результатом станет…
– Конец света, – повторила я, холодея.
Иннар кивнул.
