Я прицелилась ему в лоб.
– Что?
Он перевёл взгляд на дуло пистолета – и тут же снова на меня, как будто оружие было ничего не значащей для него мелочью, как будто я очередную сумочку в руках держала и ею хвасталась.
– Эля, ты жива!
– Ага. А ты меня предал.
Его глаза снова распахнулись. Потом взгляд сосредоточился на пистолете. Кажется, до Иннара только теперь дошло.
– Эля, пожалуйста, я могу всё объяснить.
– О, не сомневаюсь.
– Эля. – Он улыбнулся с такой нежностью, что мне пришлось схватиться за пистолет двумя руками, чтобы не сбился прицел. – Ты не выстрелишь.
– Да неужели?
– Да. – Он потянулся ко мне, прижался к дулу лбом. – Ты не сможешь.
В ответ я улыбнулась и выстрелила. Прицел всё-таки сбился, и попала я не в лоб, а в плечо. Иннар зажмурился, всхлипнул от боли, а пространство вокруг нас вдруг порвалось, как прохудившаяся подкладка у сумки – и мы с Иннаром провалились в образовавшуюся дыру.
Нет, не так. Не провалились, потому что падения как такового не было. Я ни шагу не сделала, и Иннар тоже. Но вот мы были в подсобке: я стояла и целилась, а Иннар сидел, схватившись за онемевшее плечо. А вот мы уже дома на кухне – но в том же положении. Воздух вокруг пошёл рябью, замерцал, как при смене кадров. И успокоился.
Удерживая пистолет двумя руками, я спросила:
– Ты открыл портал?
– Да, – выдохнул Иннар, кривясь от боли.
– Ты умеешь открывать порталы?!
– Да.
Я посмотрела, как он осторожно отнимает руку от плеча. Ранено оно было только на магическом плане, и то порванная силовая линия быстро восстанавливалась.
– Ты мне лгал.
– Эля, пожалуйста…
– Ты! Мне! Лгал! Я тебе верила! А ты… Господи, я так и знала! Ну какая любовь, какая связь, какая пара?! Тебе просто нужна была глупая ведьма, чтобы ею вертеть! Ты втёрся в доверие мне, ты втёрся в доверие моей семье, я сама привела тебя во дворец! Ты ведь только этого и ждал!
«Иннар очень общительный», – кажется, так сказал дракон Лавлеса, Вайден. Ну да, а ещё хитрый и изворотливый, он никогда этого не скрывал, это я дура, дура, господи, какая же я дура!
– Эля, всё не так. – Иннар с трудом встал. – Я объясню, только послушай меня, пожалуйста.
В ответ я выстрелила. Попала в другое плечо – даже смешно, специально ведь не целилась, – и Иннар рухнул как подкошенный.
– Эля… пожалуйста… прекрати. Это очень больно!
Будь я в себе, оценила бы искренность этого признания: чтобы дракон так просил, да ещё и признался, что чувствует боль – это же сродни слабости. Но я только улыбнулась и потёрла отёкшую шею.
– Правда? Это тебе-то больно?
А вот в ногу я целилась. У меня был план расстрелять его медленно, чтобы он до конца почувствовал, как сильно я зла, мерзавец, обманщик, предатель!
Но Иннар и тут всё испортил. Он с трудом поднялся на колени, посмотрел на меня виноватым взглядом и очень серьёзно произнёс:
– Хорошо. Если ты этого хочешь.
И потянулся к силовой линии – к своему Сердцу. И потому, как он держал руку, как заострились его когти, каким решительным и в то же время обречённым было его лицо, я поняла: он собрался её перерезать. Для дракона это равносильно самоубийству, причём мучительному.
– Ты сдурел?! – Я уронила пистолет и кинулась к нему. – А ну стой!
Но остановился Иннар, только когда я повисла у него на руке – то есть уже лапе, как у здоровенной ящерицы. И то, думаю, лишь потому, что увидел кровь – я порезалась о его когти.
Кровь капала на кафельный пол. Мы смотрели, как алые брызги расползаются по коричневому узору – Иннар растерянно, я озадаченно, потому что боли почти не чувствовала. Действительно, шея ныла куда сильнее.
– Эля, – сказал наконец Иннар, очень тихо и очень слабо. – Тебя надо перевязать.
– Сидеть! Не двигаться! – рявкнула в ответ я, да так громко, что мы оба подскочили.
Иннар послушно замер.
– Руку, в смысле, лапу опусти, – велела я хрипло, с трудом выталкивая из себя слова. Говорить тоже было больно, как и дышать. – Убери когти.
Он так и сделал, потом виновато заглянул мне в лицо.
– Не двигайся, – повторила я и принялась искать в сумке на поясе медбот.
В итоге всё кровью заляпала – и себя, и сумку, и Иннара.
– Эля, – сказал он, глядя, как я морщусь, пока медбот обрабатывал глубокие царапины на пальцах. – Тебе вовсе не нужно меня убивать. Если ты хочешь, чтобы я умер, тебе достаточно только сказать…
– Я не хочу, чтобы ты умер, идиот! – как у меня получалось кричать с больным горлом, не знаю. Но получалось. – Я хочу, чтобы ты страдал! Желательно вечно! Как я сейчас! Как ты мог, Иннар, как ты мог?! Не двигайся, я сказала!
Но он всё-таки встал на колени, потом прижался лбом к моей здоровой руке.
– Прости меня. Пожалуйста. Только не прогоняй.
Я вздрогнула, потому что именно это и собиралась сказать. Слова «пошёл вон, не хочу тебя больше видеть!» просто с языка рвались.
– Я лучше умру, но не буду жить без тебя. – Он поднял голову и, видимо, что-то прочёл в моём взгляде, потому что простонал: – Эля…
А потом снова потянулся к своему Сердцу. Правда, уже без когтей, так что теперь я не порезалась, когда повисла на его руке.
