Я, чтобы придать лицу правдоподобное выражение, вспоминаю тот единственный раз, когда на самом деле воспользовалась им. Пользовалась? Пользовалась! Значит, не соврала! Мама удовлетворённо кидает головой расслабляясь.
– В общем, поездка получилась очень насыщенной и необычной, – подвожу я итог. Необычной – мягко сказано. Мне кажется, она была просто сумасшедшей.
– А фото покажешь? – мама тянется к аппарату.
– Разумеется, покажу, но чуть позже. Когда наведу порядок в снимках. Надо сначала отделить личное от рабочего и сохранить. А потом вся фотохроника в вашем распоряжении…
Я аккуратно подтягиваю к себе камеру и ретируюсь из зала. Эх нет, дорогие мои старики! Некоторые кадры не предназначены для чьих-то глаз, кроме моих. Не думаю, что посторонним стоит смотреть на широкую спину Симакова и симпатичный, крепкий мужской зад в ворохе гостиничных одеял.
– Полина, ты сейчас к себе?
– Да, мама. Нужно вещи разобрать и, вообще…
– Стой! – грозный окрик в мою сторону. Мама несётся на кухню, гремя кастрюлями и банками.
– Я соберу тебе с собой всего понемногу…
– Мама, не надо…
– Надо! Тебе сегодня будет не до готовки.
– Ну мама, сколько можно… Я в двадцать первом веке живу, придумаю что-нибудь…
– Федя! – зовёт на помощь мама, – Полина объявила голодовку!..
Из зала немедленно выплывает папа. Его решительный вид говорит о том, что голодной смертью мне не позволят умереть, даже если саранча сожрёт последние съестные припасы на всём земном шаре.
– Хорошо, хорошо. Давай, мама, что ты там наготовила, а то я тороплюсь.
Мама с пластиковыми контейнерами наперевес кидается ко мне, словно спринтер к финишной черте.
– Вот тут котлетки, пирог, курочка запечённая, салат…
– Мне и за год этого не съесть…
– Федя! – командует мама, сверкая глазами.
Запасной батальон двигается в мою сторону. Деваться некуда… Мама загружает меня провизией под завязку и только после этого, посчитав родительский долг исполненным, отпускает меня.
А вот и моя жилплощадь! Оказывается, я соскучилась по своей уютной квартирке. Все предметы лежат там, где я их и оставила. Даже у ноутбука крышка не до конца закрыта, а на кровати лежит футболка и комплект белья, который я купила в день перед поездкой, но так и не успела убрать. Ладно, чёрт с ними… Ещё успею убрать. Если начать перетрясать барахло, может уйти весь день. Потому я выгружаю в холодильник мамину провизию и отвлекаюсь на телефонный звонок.
Звонит Гарик, мой двоюродный брат. Я и Гарик – пример успешного симбиоза двух молодых, но перспективных предпринимателей. Да-да, нужно же как-то подбадривать себя и верить, что однажды любимое дело принесёт золотые горы. Как, например, Симакову. Так, стоп… Опять мысли унеслись в известном направлении.
– Ты меня точно слушаешь? – переспрашивает Гарик.
– Немного отвлеклась. Но теперь внимательно слушаю.
– Если ты уже спустилась с небес на землю и готова поработать, могу подкинуть пару заказов. Я бы и сам… Ты же знаешь, что я иногда тоже люблю пощёлкать, но, бля, зашиваюсь.
– В принципе, я не против. Но я со студией ещё не договаривалась.
– Зачем нужны партнёры? Я забивал часы съёмки в студии, так что считай, будто ты арендуешь её у меня. Ну давай, не жмись. Соглашайся.
– Признайся честно. Нахапал заказов и разгрести не можешь?
– Горячая пора, хочется заработать как можно больше. Ну как, ты в деле?
– Конечно, в деле. Достаточно прохлаждаться.
– Вот. Другое дело! Узнаю рабочую пчёлку…
– Ладно, давай завтра увидимся и обговорим детали, хорошо? А то у меня уже телефон вот-вот отключится!
Гарик доволен. Ещё бы. И клиентов не потерял, и себя, любимого, разгрузил. Ладно, нам не привыкать выручать друг друга. Я бросаю телефон на тумбочку и вытягиваюсь на кровати, окончательно расслабляясь. Сейчас немного полежу и встану…
Ага, немного. Я словно ныряю в бездонный колодец и просыпаюсь только на следующее утро, когда солнце ослепительно бьёт в глаза. Чёрт… Вот это я соня! Смотрю на отключенный телефон, который так и не поставила на зарядку. Надо срочно исправлять ситуацию.
Пока кофеварка готовит божественный напиток, я привожу себя в порядок и подсчитываю тренькающие звуки входящих смс-сообщений. После десятого я бросаю это безнадёжное занятие. Кудряш, кудряш, кудряш, мама, Надька, опять кудряш. Наверняка надул свои красивые губёшки. Симаков отвечает на звонок почти мгновенно.
– Ты, наконец, решила снизойти до меня, Поля? Не думал, что ты настолько ветреная, – со вздохом сожаления говорит Симаков.
– Чувствуешь себя использованным, кудряш?
– Использованным и брошенным.
– Бедняжка. А подобрать обратно можно?
– За неимением других кандидатов, да?
– Может быть, мой взгляд остановился в это время на одном-единственном.
– Всегда знал, что ты от меня без ума, – веселеет кудряш. Но потом голос его резко отдаляется, и он начинает что-то выговаривать серьёзным тоном.
Я терпеливо дожидаюсь, пока он вновь вернётся к нашему разговору.
– Ты всё ещё здесь? Не сбросила вызов?
– Ещё нет.
