– Не совсем. Свой бизнес у него имеется. И честно говоря, доход у него более чем хороший. Но по сравнению со мной – он как Моська рядом со слоном. И вот тут мы подбираемся к самому интересному: предмету нашего спора. Проигравший в случае проигрыша должен был на полтора месяца стать кем-то вроде гибрида раба и лакея.
– Феодально-рабовладельческий строй, одним словом.
– Что-то вроде того. Личный карманный раб: хоть для карманного размер великоват, но всё же.
– И что он должен был делать?
– А всё! Всё, что не пожелаю. Захочу чашку свежего капучино в два часа ночи – звонок другу. Захочу, чтобы он мне машину помыл – махну рукой. Захочу, чтобы он на ресепшен болтался вместо смазливой девицы…
– Я поняла, можешь не продолжать длинный список своих извращений. Я так понимаю, что перечисленное – свершившиеся факты. Хочешь узнать моё мнение?
– Нет.
– А мне пофиг. Всё равно узнаешь. Ты – мелочный и злопамятный гад. Я бы на месте Демида послала тебя на все четыре стороны.
– Он меня тоже послал. Громко и виртуозно…
– Хотелось бы это услышать. Воспроизведи по памяти?
– Я не мастер материться трёхстопным ямбом. Сама спросишь у него при случае. Дёмыч меня послал, но не забывай про разницу слона и Моськи. Я его вежливо тыкнул носом в ссаные тапки: не хочешь выполнять условия спора – разорю твои фирмы и даже не замечу этого. Или перекуплю. Или кислород перекрою – связи у меня имеются.
– Ну и сука же ты, – в сердцах сказала я.
– Кто-то заставлял его спорить? Нет. Кто-то заставлял его бравировать и самому ставить условия? Нет. А я просто из принципа подловил Демида на его же словах. Итак, мой карманный раб Демид Семаков целый месяц отрабатывал условия спора. Вот тебе, кстати, и ответ, каким образом у него оказалась моя кредитная карта. Ну знаешь… Вещи отвезти в химчистку, пополнить запасы еды в холодильнике, заказать заранее для меня VIP-столик в клубе и стоять возле него навытяжку…
– Симаков, можешь не расписывать подробностей? А то мне чересчур сильно удавить тебя хочется.
Нет, Демид, конечно, гад и виноват. Но виноват он передо мной. А Симаков сейчас при рассказе смакует то, как намеренно издевался над университетским приятелем, задавая ему бессмысленные – как я была уверена – задания, и упиваясь собственной властью. Был бы он взрослым, адекватным человеком – просто поговорил со знакомым и посмеялся над смешными случаями из прошлого так, как это делают все нормальные люди.
– Я просто отвечаю, откуда у него моя кредитка. А мне в тот вечер перехотелось идти в клуб. И я рванул на время к друзьям в Питер, а оттуда – на острова, дав задание лакею присматривать за квартирой.
– Когда истекает время вашего спора?
– Завтра вечером, – улыбнулся Симаков, – я так понимаю, что он наглым образом проигнорировал выполнение условий спора, сорвался с красоткой в поездку, наплевав на обязательства. В другое время я бы содрал с него три шкуры. Но сейчас я готов подарить ему амнистию. Развлекусь, наблюдая, как ты песочишь его на чём свет стоит. О чём задумалась, Полина?
– О том, что сейчас вы оба мне противны. Каждый по-своему, но противны оба.
Послышался звук проворачиваемого в замке ключа.
– Представление начинается, – потёр ладони Симаков и отошёл вглубь кухни.
– Кот, я на кухне! – крикнула я как ни в чём не бывало, не обращая внимания на веселящегося Симакова.
Звук быстрых шагов.
– Я торопился, как только…
Демид Семаков, кудряш, двухметровый ангел, красавчик и патологический лжец застыл на пороге кухни. Улыбка медленно сползала с его лица.
Демид медленно перевёл взгляд с меня на Симакова, обнажённого по пояс. И какие-то странные, неправильные винтики начали вращаться в его голове. Потому что вместо того, чтобы упасть мне в ноги и начать оправдываться, он подскочил к Симакову и врезал ему со всего размаху по лицу кулаком. Бедный Симаков – день у него явно не задался, получает уже не первый раз по своей золотой голове, принёсшей ему миллионы. Так и дураком недолго стать!..
– Даже не смотри в её сторону, мудак!
Но, по всей видимости, миллионеришка тоже был не промах, потому мгновенно среагировал и припечатал кудряша по лицу, толкнув его, что было сил через всю кухню.
– Да ты совсем охуел! Блядь, вы ненормальные! Оба!
Симаков потирал лицо ладонью.
– Сиди спокойно, идиот ревнивый, – рыкнул Симаков и потянулся за молотком для отбивания мяса, заметив, что Демид встаёт и вновь готовится атаковать.
– Выключи режим берсёрка, кудряш. Ничего сказать мне не хочешь, «миллионер»?
Демид развернулся ко мне, тяжело дыша. Карие глаза метали молнии из-под насупленных бровей.
– Поля, я… Я всё могу объяснить.
– Конечно, можешь. У тебя же язык, как помело, работает без остановки 24/7.
Я подошла к Демиду, ткнув его пальцев в грудь.
– Ты – самый большой кусок лживого дерьма, что я знаю.
Я прошла к раковине и демонстративно вымыла руки под пристальным взглядом двух мужчин.
– Мне теперь после тебя нужно будет год отмываться. Симаков?
– Что?! – разом отозвались Дмитрий и Демид.
