Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: авторы утверждают, что арестовывали ученых только с русскими и только со славянскими фамилиями, а это значит, что процесс можно именовать как «антирусский» или, в крайнем случае, «антиславянский»… А чего добивались от арестованных ученых следователи? Историки Ф. Ашнин и В. Алпатов и академик Н. Толстой комментируют это так: «Недолго сопротивлялся следствию и Андрей Дурново […] он дал обширные показания на допросе, которые вели не рядовые следователи, а «сами» заместитель начальника Секретно-политического отдела (СПО) Г. С. Люшков и начальник непосредственно отвечающего за дело 2-го отдела СПО Каган. А. Дурново подтвердил все, что от него требовалось, и назвал ряд имен. В частности, он заявил: «До моего ареста я входил в контрреволюционную организацию русских фашистов (не российских, г-н Дейч, а «русских». – Ст. К.), объединившую различные националистические элементы (русские, украинские, белорусские) на платформе борьбы с Советской властью».
В обвинительном заключении по «делу славистов» есть следующие формулировки, прямо указывающие, что обвинение строилось не по «социальному», как утверждает Дейч, признаку, а по национальному, и главное – антирусскому: «Установлено, что в Москве, Ленинграде, на Украине, в Белоруссии […] существовала […] национал-фашистская организация, именовавшаяся «Российская национальная партия»; «В основу программных установок организации были положены идеи, выдвинутые лидером фашистского движения за границей – князем И. С. Трубецким. Сущность их сводилась к следующему:
1) […] установление национального правительства;
2) истинный национализм, а отсюда борьба за сохранение самобытной культуры, нравов, быта и исторических традиций русского народа;
3) сохранение религии, как силы, способствующей подъему русского национального духа»… (с. 56, 70 – 71).
Как видим, наибольшую ненависть у следователей в каждом пункте вызывало присутствие в любой форме «русского» начала.
