С силой хлопнув дверцей, он зашагал вперед по аллее, сжимая кулаки.
Его душила ярость.
«Предатель!» — горело огнем в груди. Не так он представлял встречу с родным отцом, нет, не так! А Никита не сводный, родной по крови! И как теперь с этим жить?! Вот как?! Сердце рвалось в клочья, и не было никакого спасения от этой горькой боли.
Все что угодно я могла себе представить, но похороны подруги — никогда. Особенно после нашей яркой встречи в прошлую пятницу…
В квартире у родителей Леры было много народу. Родственники, друзья. Все плакали. Я жалась у двери с небольшим букетом роз, перевязанных черной траурной лентой, и не решалась войти. Меня душили слезы от несправедливости происходящего. Не должно так быть! Почему она погибла в тот вечер?! Как так получилось, что я осталась в баре, а она вышла припудрить носик и не вернулась?! Мы ведь еще собирались идти танцевать.
— Настя, ты проходи, детка. — Мама Леры, заплаканная, в черном платке, взяла меня за руку. — Еще двадцать минут — и поедем за Лерой, а потом сразу на кладбище.
Я кивнула. Учились вместе, но из одноклассников никто не пришел, только я одна. Видимо, Лера при жизни многим успела насолить.
Дальше все было, как во сне: как садились в маршрутку, нанятую специально для траурной процессии, как выносили из ворот гроб, в котором лежала Лера. Крышку не открывали — поговаривали, что неделя в воде сказалась не лучшим образом.
На кладбище долго не задержались: порывы ледяного ветра пронизывали до костей. После пригласили желающих в небольшое кафе рядом с домом родителей Леры.
Я поехала в кафе со всеми. Из головы так и не шла наша последняя встреча. Не могли же ее просто так убить? В клубе в тот вечер было очень много девушек, Лера уходить не собиралась. Она попросила меня посторожить клатч и больше не вернулась… «А еще Андрей все время пытался забрать у меня этот клатч», — всплыло воспоминание. Да, верно. Он же его поднял с пола тогда, в VIP-комнате, и открыл! Еще удивился, почему я не Лера…
Вопросы, вопросы…
Что там делал Андрей на самом деле? Почему он назвался Русланом?
Надо это выяснить, и чем скорее, тем лучше.
Выйдя на улицу, я набрала номер Шувалова.
— Настя, привет! — Судя по голосу, он обрадовался моему звонку. — Как ты там? Сделала то, о чем я просил?
— Нет, не сделала. У меня горе, Андрей: подругу убили. Ту самую, что со мной в клубе была.
В трубке затаилась тишина.
— Надо же! Сочувствую. Хочешь, приеду к тебе? Ты где сейчас?
— На улице. Только из кафе вышла, где поминали Леру. И да, я хочу, чтобы ты приехал. На душе жутко после всего.
— Сориентируй по адресу, я приеду и заберу тебя. У меня машина как раз под домом стоит.
Я осмотрелась по сторонам.
— Кажется, Еременко, дом сорок пять. Кафе «Дубрава», оно еще неприметное такое.
— Это рядом. Жди, я уже еду. Буду минут через десять.
— Я постою на улице. Ты меня сразу увидишь.
Засунув озябшие руки в карманы пальто, я хотела вернуться в кафе, но не нашла в себе никаких моральных сил снова окунуться в атмосферу траура.
Стояла, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании Андрея. Машину его запомнила исключительно по цвету темного шоколада, а вот марку не запомнила. Я вообще плохо в машинах разбиралась. Какой в этом смысл, если я передвигаюсь по городу на общественном транспорте?
Выходили один за другим знакомые и родственники родителей Леры. Сбивались в кучку, доставали сигареты.
Из-за поворота вылетела неприметная «Нива» без номеров.
Со стороны дороги мигнула поворотником иномарка цвета темного шоколада.
Обрадовавшись, я махнула рукой. Подметила улыбку Андрея, улыбнулась в ответ, и его машина плавно пересекла дорогу.
В тот же миг открылось заднее окошко неприметной «Нивы», и я с ужасом увидела, как мне в лицо направили дуло пистолета.
Вскрикнув, я отшатнулась, и тут же раздался выстрел. Полетели стекла в кафе, заголосили родственники Леры.
Все, что я запомнила — это как Андрей выскакивает из машины и толкает меня за открытую дверцу. А еще — пистолет у него в руках.
«Нива» сорвалась с места. Андрей не стоял на месте — стрелял в ответ, да так уверенно, будто делает это каждый день. Несколько выстрелов попало в цель. Пули поцарапали капот, выбили заднее стекло, но «Нива» скрылась за поворотом.
Я оседала на грязный снег, ни жива ни мертва.
— Настя! Живая? — Андрей похлопал меня по щекам и почти насильно затолкал в свою машину.
— Они… на меня пистолет направили… — трясясь всем телом, сбивчиво зашептала я. — Не знаю, как я отшатнулась в последний момент…
Андрей хмуро взглянул на меня и достал мобильник.
— Перестрелка у кафе «Дубрава», «Нива» без номеров, цвет белый, — отрывисто делился он с кем-то информацией по телефону. — Да, опергруппу высылайте сразу. Мы дождемся.
Я не спускала глаз с Шувалова.
— Кто ты, Андрей? — прошептала едва слышно, а потом перешла на крик: — Кто ты такой, черт возьми?! Зачем ты назвался Русланом, и на кой черт тебе понадобился тот красный клатч?!
Несколько мгновений он напряженно смотрел на меня, а потом полез во внутренний карман зимней куртки. Достал удостоверение, протянул.
