Когда Сене все-таки удалось поставить коробку, он снова будто нарочно громко хлопнул дверью багажника. Я успела заметить, как болезненно поморщился мужчина. Он бросил ключи от машины парню, и Сеня ловко поймал их одной рукой. Билли совсем сполз с моих рук, и мне пришлось поставить его на землю.
– Отвези меня в город, – сказал мужчина, направляясь к машине.
Сеня тоже обогнул ее, не поднимая головы. Билли, оказавшись на земле, не сводил внимательного взгляда с парня. А потом вдруг громко заскулил и кинулся к нему – я едва удержала поводок. Пришлось мне под громкий треск веток выбираться из куста.
Конечно, Арсений сразу понял, что я стала свидетелем этой некрасивой сцены. В его глазах плескались одновременно удивление и разочарование. Я сердито дернула на себя поводок, и Билли, наконец присмирев, пошел к нашей улице. Расцарапанные в крыжовнике ноги страшно саднили. Перед тем как завернуть за угол, я все-таки оглянулась и посмотрела туда, где стоял внедорожник. Сеня сдавал назад и в мою сторону больше не глядел.
А вечером, за ужином, я решила расспросить маму о наших соседях. Нужно только найти подходящий момент. Ленка, как обычно, и слова не давала вставить. У нее за столом никогда рот не закрывается.
– Мне нужен новый рейл для одежды, – заявила сестра.
– Чем тебя не устраивают стулья? – спросил Валера, не отрываясь от телефона.
– Вот вы бы лучше вещи свои разобрали, – сказала мама. – Валяются по всему дому, ведь взрослые уже…
Лене не нравилось, когда мама ее отчитывала, поэтому она быстренько перевела тему на самых бесполезных, по ее мнению, членов нашей семьи: меня и моих собак.
– Я предложила твоего Билли Кате Ведерниковой, но у нее аллергия на собак, оказывается, поэтому она к нам даже в гости не заглядывает.
– А я думала, что из-за нашего Валерки, она ж была в него влюблена, – сказала мама.
Брат густо покраснел. Несмотря на его нарочитую суровость, он был жутко стеснительным и не любил, когда мы обсуждали его личные дела.
– Мама, а ты ведь дружишь с председателем нашего кооператива? – спросила наконец я, когда благодаря амурным делам Валеры образовалась неловкая пауза.
– Почему ты интересуешься? – удивилась мама.
– Хотела у тебя узнать, кто живет в двадцать первом доме.
– Интересно, для чего тебе это? На той улице живут одни богатеи, – тут же встряла сестра.
– Действительно, для чего? – поддержала мама.
Только Валере было плевать на двадцать первый дом и «богатеев». На его счастье, мы не стали дальше развивать тему Кати Ведерниковой, и брат снова уткнулся в телефон.
Пока я судорожно придумывала, что мне ответить, Лена снова подключилась:
– И председателя никакого не надо, я и так знаю, кто там живет.
– Откуда?
– В профессиональных целях, естественно! Весь наш поселок – мои потенциальные клиенты. Там живут Леука.
Я отлично знала фамилию Мирона и все-таки прикинулась дурочкой:
– Это фамилия такая?
– Ну да, они еще в прошлом году заехали. Неужели ты не заметила?
Мирона сложно было не заметить в нашем поселке, и все-таки меня интересовало другое.
– Я тоже знаю, кто живет в этом доме, – сказала мама, – бизнесмен московский, застройщик.
– А дети у него есть? – перешла я к главному.
– Есть, двое сыновей, – ответила сестра.
– Отлично! Я так и подумала, – задумчиво отозвалась я, подперев щеку кулаком.
– Ты познакомилась с кем-то из них? – загорелась Лена. – Со старшим? С Мироном? Он такой красавчик! Но вряд ли обратил бы на тебя внимание, ты для него слишком мелкая.
– Познакомилась с обоими, – в пику сестре ответила я. Впрочем, это чистая правда. Знала бы еще Лена, что поводом для знакомства послужил щенок, – с ума сошла бы. – А у Мирона, кстати, невеста есть. Очень красивая. Может, попросят тебя тортик им на свадьбу сварганить.
Лена, разумеется, оскорбилась. А мама, чтобы снять и это напряжение, вернулась к обсуждению аллергии Кати Ведерниковой…
Мой первый в жизни речной круиз должен был продлиться шесть дней. И, несмотря на то что отправление только вечером, прибыть на пристань необходимо рано утром.
Провожать меня до остановки вышла вся семья вместе с собаками. Погода, как назло, впервые за долгое время была пасмурной. С неба накрапывал мелкий невидимый дождь. Пока мы шли по улице, собаки поочередно вздыхали, чуя нашу скорую разлуку. Валера молча нес мою сумку, мама, как обычно, давала напутствия. А когда к остановке подкатил автобус, внезапно растроганная Ленка протянула мне свой огромный прозрачный зонт.
– Бери-бери, – сказала она, – вдруг дожди затянутся.
Лена у нас любит приметные вещи: носит туфли на высоких каблуках, покупает длинные трости-зонты, печет громадные торты… Когда я смеюсь по этому поводу, сестра с серьезным видом замечает, что она, в отличие от некоторых, глобально мыслит.
С дорожной сумкой и большущим зонтом, который я как будто позаимствовала у Гулливера, я загрузилась в общественный транспорт.