После утренней смены я, как и обещала, пошла на прогулку с Олесей. Мы прогулялись по местному Арбату, сходили в музей под открытым небом и даже успели прокатиться на колесе обозрения. Олеся трещала без умолку. Она была полна сил, бодра и весела, в отличие от меня. Я то и дело зевала и не всегда улавливала ход мыслей одногруппницы, потому что Олеся любила перескакивать с темы на тему. В утреннюю смену я была рассеянной и даже один раз отнесла кофе не за тот столик, что не осталось незамеченным Мих Михом. Сказывалась бессонная ночь. А еще мне не хотелось, чтобы Сеня явился в наш ресторан вместе с той девчонкой. Я вздрагивала каждый раз, когда в зале появлялись новые посетители. Почему это так заботит меня? Я все время прокручивала в голове ту сцену: Арсений сидит с девушкой в шезлонге на фоне звездного неба. Так романтично. И в то же время очень злит меня.
– В театр мы уже не успеваем, да? – отвлекла меня от досадных мыслей Олеся.
Я посмотрела на смарт-часы.
– Ты что, какой там… – пробормотала я, заодно мысленно ужаснувшись такой перспективе.
Беседы с Олесей успели мне наскучить. Она рассказала, как познакомились ее родители. Потом как заняла первое место на областной олимпиаде по русскому языку в девятом классе. И как ее бабушка вырастила тыкву весом более ста килограммов и о ней написали все местные газеты… Пару раз я пыталась вырулить на другие темы: обсудить книги, фильмы или хобби, – но Олеся, снова сетуя на то, что времени у нее на такое нет – много учебы, продолжала рассказывать про родственников. А еще она слишком часто хотела обсуждать Дарину, что еще больше меня раздражало. Будто я была биографом подруги. Поэтому я с нетерпением ждала того момента, когда мы дойдем до набережной.
– Света сказала, вчера какая-то тусовка была, – несмело начала Олеся, когда мы уже подходили к нашему теплоходу.
Она не сводила с меня взгляда, и я почувствовала, как краснею.
– Да? – отозвалась я. – Ничего не слышала.
Кажется, Олеся не особо мне поверила. Смерила недоверчивым взглядом, из-за чего я снова почувствовала себя виноватой. Чтобы не оправдываться, я первой поспешила на борт.
После прогулки началась обеденная суета, к которой я уже начала привыкать. Мне нравилось смотреть на счастливые лица отдыхающих. И, несмотря на свою загруженность, я наслаждалась летней беззаботной атмосферой. Из-за громкой веселой музыки, доносившейся с солнечной палубы, не пропадало ощущение праздника. А еще я как никогда чувствовала свою важность. Это моя первая работа! Не знаю, будет ли гордиться мной мама, но я собой точно гордилась.
Единственный, кто омрачал чувство эйфории в ту минуту, – суровый Мих Мих. Он стоял за барной стойкой и следил за мной пристальным взглядом, ожидая, что я вот-вот ошибусь. Так и произошло: в один момент я выронила из рук несколько грязных тарелок, и осколки разлетелись по залу.
– Когда раздавали прямые руки, ты стояла в очереди за чем-то другим, – прокомментировал Мих Мих, подойдя ко мне. – Бестолочь!
Я подняла глаза и тут же увидела Сеню. Он стоял за спиной Мих Миха и точно стал свидетелем этой позорной сцены. Не раньше не позже. Я почувствовала, как на глазах выступили непрошеные слезы, и быстро присела, чтобы собрать осколки.
Когда Мих Мих отвернулся, я, улучив момент, отползла за барную стойку, которая сейчас пустовала. Тыльной стороной ладони быстро смахнули слезы. Осколки долетели и сюда. Я потянулась за одним из них, и внезапно мою руку накрыла другая рука. Еще не поднимая глаз, я знала, кто сейчас находится рядом со мной. Наши взгляды встретились, и я растерянно улыбнулась. Арсений внезапно погладил меня по голове.
– Хочешь, я скажу, что он мне нагрубил, и его уволят? – предложил негромко он.
Я улыбнулась сквозь слезы.
– Нет, не надо, я ведь правда накосячила.
Ползая на коленях, мы вместе собрали оставшиеся крупные осколки и сели, прислонившись к барной стойке.
– Теперь мне нужно протереть пол влажной тряпкой, – вздохнула я.
– Полы я мыть не люблю, – поморщился Сеня. – Даже не проси!
Я негромко рассмеялась. Главное, чтобы нас здесь не застукал Мих Мих. Я прислушалась. Сейчас он сам обслуживал один из столиков неподалеку. До нас донесся раздраженный женский голос:
– И пожалуйста, проконтролируйте, чтобы в супе не было соли. Никакой! Соль задерживает в организме жидкость. Если вы не передадите мои пожелания повару, я заставлю вас лично съесть этот суп!
– Конечно! – тут же откликнулся Мих Мих.
Мы с Сеней переглянулись. В большинстве своем пассажиры в нашем круизе адекватные, но и такие экземпляры, к сожалению, попадались.
– Мне надо работать, – сказала я негромко.
Арсений молча кивнул. Он не сводил взгляда с моего лица, внимательно разглядывая каждую черточку. В обычное время я, наверное, смутилась бы, но сейчас мне и самой хотелось смотреть на него. Глаза Сени потемнели и напоминали сине-зеленые волны, которые ударялись о борт нашего теплохода. Внезапно сердце заполнила нежность. Мы определенно нравились друг другу, хотя я и считала Арсения самодовольным болваном. А кем считал меня он, я не знала.