Конечно, у домашних снова была суета, которую я сразу расслышала на заднем фоне. Лаяли собаки, играла музыка: наверняка Ленка пекла торт и врубила любимую Тейлор Свифт, гремела посуда. Из-за этого маме в беседе со мной приходилось постоянно повышать голос.
– Васена, доченька, как ты? – искренне обрадовалась моему звонку мама.
Мы впервые расстались на несколько дней. Несмотря на то что все мы были совершеннолетними, мама, вечно беспокоящаяся о нас в детстве, редко отпускала кого-то надолго из дома. Она всегда повторяла, что дети – главное и единственное хорошее, что есть у нее в жизни.
Я вкратце рассказала о распорядке на теплоходе, о ребятах, с которыми работаю, и о местах, где мы уже успели побывать. Умолчала только о странных пропажах из каюты и о своих «любовных метаниях», разумеется. Мама такое не поймет.
– Я была в музее! – обрадовала я. – А ты говоришь, что я культурой совсем не интересуюсь. Не на всех стоянках удается выйти в город, потому что у официантов график дежурств. Но сегодня у меня такая возможность есть.
– Тогда обязательно посети кремль, – напутствовала меня мама, – и привези мне магнитик.
– Хорошо, – отозвалась я. – Мам, а собаки как?
Мама тяжело вздохнула.
– Ну как? Бегают и пакостят. Ведут себя как вы в детстве.
– Понятно, – вздохнула я.
Судя по ноткам раздражительности, которые появились в голосе мамы, потепления в ее отношениях с собаками можно не ждать. А я очень надеялась, что за неделю моего отсутствия семья настолько привыкнет к щенку, что не придется его никому отдавать.
– Ладно, дочь, мне пора. Мы с Валерой грузим в машину воздушные шары. И прямо сейчас парочка улетает от нас в небо… Валера! – гаркнула неожиданно мама. Я чуть трубку в реку не выронила. – Ну держи ты крепче их, горе луковое, держи!
– Привет Валере! – сказала я. – Ну и Ленке тоже привет, так и быть.
Мама рассмеялась и, попрощавшись, первой отключилась. Не считая замечания насчет собак, я была довольна этим коротким разговором. Как все-таки расстояние благоприятно влияет на наши с мамой отношения.
Теплоход плавно покачивался на волнах, в воздухе кричали белоснежные чайки. Я уселась на шезлонг и, подставив лицо солнцу, взяла в руки укулеле. Наиграть мелодию получилось не сразу, но все-таки пальцы помнили заученные когда-то движения. Сбившись, я начала заново. Во второй раз получилось намного лучше, и я испытала невероятный восторг. Я так увлеклась, что не сразу заметила рядом с собой Мирона. Вот кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.
– Привет! – улыбнулся он.
– Привет, – смущенно отозвалась я.
– У тебя здорово получается, – сказал Мирон, присаживаясь рядом со мной на соседний шезлонг. – А можешь еще что-нибудь наиграть?
– Если честно, я очень давно не играла и это не моя укулеле. Но я попробую.
Я по памяти наиграла разученную когда-то песню «Вахтерам». Получилось не очень ровно, но все-таки мелодия вышла узнаваемой. Мирон неотрывно следил за моими пальцами, из-за чего я дважды сбивалась.
Доиграв, я подняла глаза на парня. Мирон задумчиво смотрел на реку. Неловкая пауза почему-то показалась мне невыносимой, поэтому я спросила:
– Как вам круиз?
– Здорово! – тут же откликнулся Мирон. – Хотелось бы сделать такие путешествия семейной традицией. Большая вода меня успокаивает. В голове будто все на свои места встает. Питание хорошее, развлекательная программа тоже. Никаких нареканий нет.
Мирон мне улыбнулся, и я ответила ему растерянной улыбкой. Говорит, что все на свои места встает… У меня в круизе наоборот: столько противоречий в голове, что с ума сойти можно. Никакого порядка, только бешеный ураган, который каждую ночь сметает в кучу все мысли. Я слушала Мирона внимательно и не могла взять в толк, зачем он ко мне подошел. Мы не были друзьями, и даже хорошими знакомыми нас сложно назвать. Но сейчас он сидит на соседнем шезлонге и просит сыграть что-нибудь для него… Я чувствовала подвох. Как показывает жизнь, хождение вокруг да около ни к чему хорошему не приводит. Мне надоело додумывать все ситуации и вечно теряться в догадках, поэтому я прямо спросила:
– Зачем ты здесь?
Мирона мой вопрос явно поставил в тупик.
– Здесь – это на теплоходе? Я ведь только что рассказал тебе об отце и традиции…
– Нет, – перебила я и подивилась своей внезапной дерзости. – Здесь, сейчас, рядом со мной. Мы ведь не друзья и даже не знакомые. Тебе скучно?
– Мне интересно узнать тебя, – сказал Мирон, и от его ответа я растерялась.
– А для чего?
– Я впервые в жизни вижу своего младшего брата
Я почувствовала, как после этих слов на моих щеках выступил предательский румянец.
– Это он тебе такую глупость сказал? – спросила я.
– Нет, мы живем в одной каюте. Я хорошо его знаю и вижу, как он ведет себя каждый раз при твоем появлении. Только зачем ты вылила на него колу?
– Потому что при моем появлении твой брат ведет себя очень плохо.
Мирон рассмеялся.
– Он даже есть перестал.
– Может, его укачивает? – ехидно предположила я.