В далеком неком царстве,В заморском государстве,Хоть это выражениеНемного старовато,Но все же, тем не менее —Жил-был Король когда-то!Как водится, конечно,Он жил весьма приятно:Любил народ сердечноИ был любим обратно!И назывался он —«Король Бубен!»Однажды на балуКороль, к стыду и сраму,Заметил вдруг в углуНеведомую даму.— О кто вы, дивный Икс?..Эй ты, Валет Червей,Кто это? — Дама-с Пик-с!— Позвать ее скорей!..Покинув бал тайком,Пылая страстью низкой,Сидят в саду вдвоемКороль с авантюристкой.Лаская так и сяк,Вдруг молвил он, расстроясь:— Позвольте, как же так?Вы… только лишь… по пояс?!И крикнул, полон гнева:— Вы, значит, полудева?!На что сия кокоткаОтветствовала кротко,Без слез и не грубя;— Взгляните на себя!Взглянул, и был весьма смущенБезногий тот Король Бубен!..Вздохнули оба платонично,И, против ожиданья,Окончилось свиданье,Увы, вполне прилично!<p>БРОДЯЧИЙ ИШАК</p>По горам, за шагом шаг,Неизвестный шел ишак!Шел он вверх, шел он вниз,Через весь прошел Тавриз,И вперед, как идиот,Все идет он да идет.И куда же он идет?И зачем же он идет?— А тебе какое дело?<p>СЛУЧАЙ В СЕНТ-ДЖЕМСКОМ СКВЕРЕ</p>Нет черней физиономийНи в Тимбукту, ни в Танжере,Чем у некоего ТоммиИ его подруги Мэри.Этот Томми с этой Мэри,Вспыхнув в страсти вроде спирта,Порешили в ближнем сквереНочью встретиться для флирта.Целый день бродя в истоме,Оба думали о сквере…Бот и ночь! Но где же Томми?Вот и ночь! Но где же Мэри?Неужели разлюбили,Хоть клялись любить до гроба?— Нет! Их клятвы в прежней силе.И они явились оба.Отчего же не заметноИх тогда в притихшем сквере?Оттого, что одноцветныС черной ночью Том и Мэри!Так всю ночь в Сент-Джемском сквере,Сделав 104 круга,Черный Томми с черной МэриНе могли найти друг друга.<p>САНТУЦЦА</p>Придя к Сантуцце, юный Герцог,По приказанью Дамы сердца,Был прямо в спальню проведен!Пусть ваши очи разомкнутся,Ведь в спальне не было Сантуццы,И не нарушен был бонтон!..Но через миг у двери спальнойРаздался голос, моментальноПриведший Герцога к нулю:— Ах, милый Герцог, я из ванныИду в костюме Монны-ВанныИ отвернуться вас молю!Во всем покорный этикету,Исполнил Герцог просьбу эту.И слушал лишь из уголкаВесьма застенчиво и скромно,Как шелестели с дрожью томнойЛюбовь дразнящие шелка.И, просидев минут 15,Боясь от страсти разорваться,Он, наконец, промолвил так:— Когда же, о мадам Сантуцца,Мне можно будет повернуться?И был ответ ему: «Дурак!»<p>БИМ-БОМ</p>
