В книгу В. Лелиной — петербургского поэта и эссеиста, вошли миниатюры, посвящённые родному городу. Поэтический, отстранённый взгляд автора позволит читателю по-новому взглянуть на самые обыденные, вечные явления жизни Петрова града.Издание доставит удовольствие всем ценителям трёхсотлетней культуры северной столицы и может быть полезна для изучающих его историю.Фотографии В. Давыдова.
У каждого горожанина совершенно особенно и неповторимо отзываются в душе дома Петербурга. Днём они хранят о себе молчание. Всё заглушает шум и движение улицы. Но с наступлением вечера, когда начинают зажигаться окна, тайна домов слегка приоткрывается. Сквозь тонкие занавески можно различить старинную люстру, книги, портрет на стене…
Время изменяет быт дома, моды, привычки. Что остаётся? Дух петербургского дома. Его невозможно не отличить, не почувствовать. Хотя можно утратить или изменить до неузнаваемости.
Что же такое — петербургский дом? Где его начало? В тех ли полурусских, полуевропейских, наскоро поставленных первых городских жилищах? Или петербургский дом сложился значительно позднее…
Жизнь вещей дольше человеческой. Может быть, это они становятся хранителями дома. Сколько полинялых штофных кресел и диванов с сошедшею позолотою, портретов, писанных в Париже, столовых и каминных часов, фарфоровых пастушек, вееров исчезло в восемнадцатом столетии. Все эти безделушки, ширмы, карточные столы, посуда — всё это летело сквозь девятнадцатый век, теряясь во времени. Богатые дома с традициями, с налаженным бытом вдруг разорялись, шли с молотка. Но были и такие, что устояли под ударами времени, сохранив дух аристократического петербургского дома до начала нашего века. Часто они отличались не богатством, не роскошью, но поразительным уютом и удобством.
По воспоминаниям старожила, «…там роскошные вещи так приспособлены служению людям, так всё стоит на месте, кресла протягивают вам подлокотники, приглашая сесть, шкура белого медведя разостлана, чтобы окунуть в её шерсть пальцы, к тому же на ней бесцеремонно растянулась собака, всё так искусно устроено для удобства, уюта, а не на показ, что роскоши не замечаешь, она проста. Не блестят на столе серебряные сухарницы, потемневшие от древности (чистить не приказано), не блестит старинное золото на кольцах дам, блестят только белоснежная скатерть да салфетки…»
На рубеже веков Петербург становился всё демократичнее. Уже не было грани между аристократией, интеллигенцией и богатыми, но неродовитыми людьми. Дома врачей, адвокатов, инженеров, педагогов были похожими. Так складывался характер петербургского дома. Даже можно сказать: стиль. Непетербуржец назвал бы его холодным. Но более верное слово — сдержанный. Эта черта, свойственная характеру города, отличала и дома петербургских аптекарей, парикмахеров, кондитеров, ремесленников, рабочих…
Что могло быть общего между домами, где уклад жизни определялся старинными культурными традициями, и тесными жилищами, где день прожит — и слава Богу? Общей была городская жизнь. Праздники. Они входили во все дома. Так, перед Пасхой всегда мыли окна. Выставляли рамы, балконные двери.
писал
Общими для петербургских домов были и летние переезды на дачи или просто в деревню к родственникам. Потом наступление холодов, когда во всём Петербурге начинали топить печи. В небо поднимались дымы. Дрова одинаково потрескивали в мраморных каминах, и в изразцовых печах, и в печках-голландках. Между двойными рамами высоких окон в квартирах бельэтажа и маленьких окошек нижних и верхних этажей в петербургских домах на зиму укладывали цветную вату, ставили фаянсовые стаканчики с серной кислотой, чтобы стёкла не замерзали.
Есть в петербургских домах какая-то необъяснимая тайна. Почему появляется это странное чувство, когда ты входишь в дом, где никогда прежде не был, и вдруг понимаешь, что всё в нём знакомо? Запах этого дома, вещи, даже лица людей, смотрящие с фотографий на стене. Мне рассказывали — пожилые петербуржцы, что, когда болел их сын, к ним в квартиру в доме № 51 по Мойке приходил врач. В первое своё посещение, он вдруг остановился в дверях и, оглядывая комнату, невольно сказал вслух: «Всё точно так… И такая же люстра. И буфет стоит на том же месте, и книги… Всё точно так…» Что значили эти слова? Как это воспоминание было связано с его жизнью, судьбой?
Дух дома проникает в нас, как воздух. Он входит в подсознание помимо воли и всю жизнь потом отзывается в душе. Очертания комнат, окна, двери, лепка на потолке, настольная лампа, круг света от абажура, зеркало в раме, бой часов. И ещё снег, летящий за окнами, и краешек петербургского неба.
