Мои питомцы [сборник 2000, худ. Т. Васильева] полностью

Долго лежал лосенок, ожидая мать, но лосиха так и не вернулась.

Кто знает, что сталось бы с малышом, если бы не путевой обходчик Иван Федорович. Иван Федорович работал здесь почти тридцать лет, и в снег, и в метель, и в дождь несколько раз в день проходил этот путь. Здесь ему было знакомо каждое дерево, каждый кустик.

Вот и сейчас он идет и знает, что за тем поворотом стоит большая сосна. Когда Иван Федорович проходил тут первый раз, она была совсем маленькой и лежала, придавленная упавшим деревом. Молодой путевой обходчик освободил деревцо, выпрямил, а сейчас вон какое огромное. Сосна выросла прямая, как мачта, и только в том месте, где когда-то была придавлена, даже и теперь виднеется небольшое искривление.

Впереди Ивана Федоровича бежал его постоянный спутник — Бобик. Изредка он останавливался, что-то нюхал или просто дожидался своего хозяина. Вдруг Бобик потянул носом, сбежал с насыпи, а через минуту где-то в стороне послышался его громкий лай.

«На кого он там лает?» — подумал Иван Федорович, направляясь к собаке.

Увидев хозяина, Бобик вильнул хвостом и бросился в кусты. Там на земле, приподняв лопоухую голову, лежал маленький рыжий лосенок. Иван Федорович не стал его трогать: кто знает, вдруг мать вернется, почует на детеныше запах человека и не станет его кормить! Он отогнал собаку и пошел дальше, внимательно осматривая путь.

Окончив обход, Иван Федорович повернул назад. Бобик опять было попытался свернуть к месту, где лежал лосенок, но Иван Федорович сердито окликнул собаку и направился к дому. Он ушел, а лосенок остался лежать в кустах, напрасно ожидая свою мать.

К вечеру закрапал дождь. Покинутый лосенок лежал мокрый, голодный и совсем ослабевший, когда послышались чьи-то шаги. Яркий свет фонаря, скользнув по кустам, остановился на лосенке. Это был Иван Федорович. Не сиделось обходчику дома, ведь он знал, что там, в лесу, он видел лосенка без матери.

Иван Федорович стоял около малыша, освещая его фонарем, а тот даже не пытался отодвинуться в сторону, потому что мать еще не успела научить его пугаться людей.

Обходчик снял с себя плащ, накрыл малыша и, осторожно подняв на руки, понес домой.

В доме Ивана Федоровича любили животных все: и жена его Агафья Васильевна, и дочка Сашенька. Даже четвероногие обитатели и те жили между собой в мире и согласии. Бобик ел из одной миски с ленивым котом Васькой, а Васька только потому и прижился в этом доме, что по своей лени не трогал даже мышей. Впрочем, он давно привык, что около него живут какие-то птицы, ежи, белки. Вся эта мелочь выкармливалась или лечилась и опять выпускалась на волю. Некоторые оставались жить здесь же, поблизости, и подкармливались, а другие уходили в лес и больше не возвращались.

Когда Иван Федорович вошел со своей ношей в комнату, Агафья Васильевна даже не спросила мужа, кого он принес. Она тут же быстро постелила на пол мешок, и Иван Федорович бережно опустил на него лосенка. Зато Сашенька так и набросилась на отца с расспросами: «Чей это теленок? Откуда его взяли?» А узнав, что этот лосенок был найден в лесу и без матери, сразу заволновалась.

— Ведь мы его оставим у себя, папа? Правда оставим? — теребила она отца. — А потом вырастим большим и выпустим.

— Ладно, ладно, доченька, оставим, — согласился Иван Федорович. — Только вот сначала его накормить да согреть надо.

Агафья Васильевна тут же заторопилась доить корову, а Сашенька схватила висевший за дверью полушубок и стала им накрывать лосенка. Потом пришла Агафья Васильевна и принесла в ведерке еще теплое молоко. Она хотела поднять лосенка, но бедняга так ослаб, что даже не мог держаться на ногах, так они у него дрожали и разъезжались. Тогда Агафья Васильевна поднесла ведерко к самой мордочке лосенка и, ловко прихватив руками его голову, окунула губами в молоко. Лосенок фыркнул и попытался вырваться, но потом, почувствовав вкус молока, вдруг жадно зачмокал, поддавая, как теленок, головкой.

Первые недели две Малыш, как назвали лосенка, жил в доме за печкой. Потом, когда он окреп, да и на дворе потеплело, его поместили в сарай. Ухаживала за лосенком Сашенька. Она не ленилась через каждые три часа поить его теплым молоком, выпускала гулять, следила, чтобы он не ушел.

Впрочем, лосенок уходить совсем не собирался. Он всюду по пятам ходил за своей воспитательницей, словно боясь потеряться. А если Сашенька хоть на минутку забегала в дом, рвался за ней в двери и тонко, протяжно кричал.

— Ишь, словно за мамкой ходит! — смеялся, глядя на него, Иван Федорович. И, обращаясь к Сашеньке, добавлял: — Чем во дворе да в сарае лосенка держать, лучше бери своего Малыша и все вместе в лес сходим. Ему от леса только польза будет, побегает, порезвится, глядишь, крепче станет.