Мой по праву полностью

Он был абсолютно ошеломляющим существом.

Наблюдатель глядел через крошечное отверстие на восхитительный мужской экземпляр, прикованный к стене.

Он был уникально красив. Во всем.

Как и все Хранители, он существовал в двух формах, человека и кота.

В их человеческой форме, Хранители часто имели тенденцию быть таинственными, независимыми, и, при случае, чрезвычайно игривыми.

Кроме тех случаев, когда их захватывали.

Загнанные в угол, они становились противниками, внушающими страх; их трудно было поймать в ловушку, уже не говоря о содержании. Смелость только добавляла им ценности, и на них шла охота в определенных секторах, в которых не действовал цивилизованный закон.

Некоторые считали их бесценными.

Именно их сущность подвергала их опасности, поскольку Хранители были очень чувственными. Фактически, мужчины этого вида жили чувственностью. Упивались ею. Растворялись в ней.

Считалось, что эротическому магнетизму Хранителя было трудно, практически невозможно сопротивляться. Его способность соблазнять была только превзойдена его легендарными навыками в искусстве доставить удовольствие. Некоторые из этих навыков были покрыты тайной, но ходили слухи о мистическом, редчайшем мастерстве Хранителя во всем, что касалось чувственности.

Cмотря на этот экземпляр, Наблюдатель поверил в правдивость всех слухов.

Его блестящие, шелковистые волосы были удивительно красивы. Никто не имел таких волос, как Хранитель. Казалось, что глянцевые пряди на ощупь были лучше, чем самая прекрасная ткань крилли и что они струились сквозь пальцы (у кого конечно эти пальцы были) как нити кристалла. Основной цвет отполированного, темного золота, подчеркивался насыщенными, темными прядями позолоченной бронзы. Отдельные мерцающие прядки черного также переплетались сквозь мягкую гриву, ослепительно спадающую до середины спины. Он был потрясающим!

А его глаза…!

Все Хранители имели замечательные разноцветные глаза, но Наблюдатель никогда не видел такой комбинацией прежде — даже не слышал об этом.

Пленник был ошеломляющим, конечно.

Как весь его вид.

Низкая мысль возбудила Наблюдателя.

Этот казался еще более великолепным чем другие. Веская причина упиваться его захватом!

Да, он непременно все сделает безупречно. Не как тот, другой…

Жаль, воины добрались до него раньше Карпона. Оказалось, что Наблюдатель не был единственным, кого взбесила красота Хранителя. Он был крайне истощен, фактически, когда они прибыли, он был на последнем дыхании. Kарпон выбросил его на кучу пустой породы позади главной башни когда он уже умирал.

Восхитительные воспоминания вызвали у Наблюдателя приятную дрожь.

Кроме того, после осмотра этого превосходного экземпляра, кто нуждался бы в другом?

— Он яркое животное в пике сссвоей мужессственносссти — мы это видим, и на нем только одна метка, — свистящим голосом одобрительно бормотал Наблюдатель.

Часто отмечалось, что Хранители иногда имели одну или несколько тонких крошечных линий на внутренней поверхности бедер. Они были не больше, чем человеческая ресница. Не известно, какое значение имели эти маленькие полосы, за исключением того, что те, у кого их было немного или ни одной, казалось, были моложе тех, у кого их было много.

Наблюдатель улыбнулся. По крайней мере, это было похоже на улыбку. — Он один сссделает то, в чем Вы нуждаетесссь, Kaрпон и даже больше. Ходят ссслухи, что мужчина может физичессски увеличить акт любви. — послышалось сухое хихиканье.

Это еще больше вызвало раздражение компаньона Наблюдателя.

— Правда? Вы хоть имеете представление, сколько моих охранников он вывел из строя прежде, чем мы наконец смогли подчинить его? Он опасен.

— А что Вы ожидали, Kaрпон? — Наблюдатель продолжал глумиться. — Чем труднее захватить, тем лучше воин. Его главное преимущщщество в том, что его живучесссть принесссет в будующем немалую выгоду. Это сссделает неприятносссть захвата ссстоящей.

— Живучесть? — Человек по имени Kaрпон сплюнул. — Когда он сделает то, для чего он был захвачен, он сдохнет!

Наблюдатель искоса посмотрел на глупого человека. — И не воспользоваться хорошей, необузданной плотью.

Kaрпона пронзила дрожь отвращения и от компаньона и от наводящего на размышления замечания. Он знал, лучше всего думать о своем бывшем сообщнике как «оно». Думать иначе означало призвать «это».

Он быстро избавился от ужасной мысли, чтобы она не превратилась в реальность. Ужас имел много масок.

— Мы понимаем такие чувссства. — Прошелестело «оно», придвинувшись поближе к нему. — Вы знали, что Хранитель может ощутить сссвою вторую половину? Жаль, что у нассс нет таких ссспосссобноссстей… Мы можем только выбирать, кому мы подарим нашу любовь.

Kaрпон внутренне содрогнулся. Он даже думать не хотел о таком жутком подарке. Или бедном неудачнике, которому это было бы подарено.

Длинный черный ноготь прикоснулся к его щеке. Он изо всех сил старался не вздрогнуть.

— Мы чувствуем ревность…, мы восхищаемся этим.

Отстранившись, Карпон цинично поднял бровь. Последнее, что он хотел, было его восхищение.