Проснулась я, как чаще всего в этом доме бывает, от криков. Только в этот раз кричала не Ифрида. То были разъяренные вопли минимум десятка дам.
— Совести у них нет, — я сползла с кровати и вышла на балкон. — О, мистер Хоунто… Мистер Хоунто! — крикнула я дворецкому и помахала рукой.
Его окружили все те дамы, смотрины которых были перенесены. Они одновременно кричали разные слова. Даже при огромнейшем желании разобрать претензии вряд ли удастся. Но, похоже, мистер Хоунто частично различал речи, потому как пытался перекричать девушек.
— Послушайте… Нет… Да… Его нет… Он будет… Дайте сказать!.. Нет!.. Всех посмотрит… Кого успеет… Подождите минуточку!..
— Дамы! — крикнула я во всю мощь. — Прикройте рты и дайте человеку сказать. Он уже пятнадцать минут пытается до вас докричаться.
Мои слова на них подействовали лучше. Они замолчали, а мистер Хоунто выдохнул.
— Господин Браун срочно отбыл по неотложным делам. Он прибудет к обеду и, если время ему позволит, продолжит с вами знакомиться. Пока он просил передать, чтобы вы не волновались и вернулись в гостиницу. Там все оплачено.
Новость наших невест не обрадовала и они снова начали нападать на дворецкого.
— Дамы, держите себя в руках! — решила я прекратить беспорядки. — Мистер Хоунто передал вам просьбу Тьера Брауна, все недовольства вы сможете высказать ему лично. Теперь будьте добры вернуться в Борсхот.
Я зашла в комнату в тишине, зарылась в одеяло и только сомкнула глаза…
— Подъем! — Ифрида появилась в комнате. — Грязная посуда ждет!
Невозможно. В этом доме невозможно выспаться!
— Разнообразьте мое пробуждение. Скажите, например: «завтрак ждет» или «мясо ждет». Тогда я буду вставать с большим удовольствием.
— Мясо не положено, еда по расписанию, поэтому грязная посуда. И пошевеливайся. Сегодня у Легои день рождения, милорд велел подготовить обеденный зал к праздничному обеду.
Праздничный обед… Как интересно… Веселье, похоже, намечается.
— У тебя две минуты! — гаркнула напоследок Ифрида и громко хлопнула дверью.
— Какие все нервные, — я зашла в ванную, — уже постоять, подумать нельзя…
Переодевшись в форму спустилась вниз. На первом этаже царила суматоха. Все слуги активизировались и что-то приносили, уносили, вытирали, убирали… Словно не у любовницы день рождения, а у королевы как минимум.
— Сюда поставьте, — дворецкий монотонно руководил прислугой, — унесите это… Осторожно, не испортьте полотно…
— Мистер Хоунто, для меня работа найдется? — я поправила заколку на волосах.
Дворецкий посмотрел на меня из-под полуопущенных век с видом крайней степени задумчивости. После долгой паузы, за время которой одну картину два раза унесли и принесли, мистер Хоунто все же нашелся с ответом:
— Боюсь, после вашей работы мне понадобятся капли для сердца. Надувайте шарики, — он сунул мне в руки шелестящий пакетик, набитый овальными «резинками».
— Вы все никак не можете простить мне ту ужасную мазню, по ошибке принятую за шедевр?
Мистер Хоунто не привычно резко повернул голову и со слегка обезумевшим видом произнес:
— Это не мазня, юная леди. Это Юр Личи! Величайший художник! К вашему сведению, из-под его кисти вышли десятки прекраснейших полотен, украшающих теперь залы музеев всего мира.
— Видимо у него просто были проблемы с фокусировкой зрения, — пожала я плечами.
Дворецкий схватился за сердце и закричал на весь коридор:
— Ифрида. Капли мне, быстро!
Не хотелось бы к моменту моего отъезда довести мистера Хоунто до сердечного приступа… С другой стороны, я не виновата, что он все слишком остро воспринимает. Дракон из-за этой картины меньше переживал.
Ифрида появилась через пару секунд с пузырьком и стаканом водой в руках. Она бросила на меня хмурый взгляд, словно прямо сейчас собиралась сделать мне строгий выговор. Не стала дожидаться, пока она воплотит свое желание в реальность, и ретировалась в обеденный зал.
И ничего особенно здесь не изменилось. Кругом поставили цветы в вазах: на полу и на столе, по углам стоят большие праздничные хлопушки. Вот это уже интересно… Хлопушки я люблю. Ты стоишь, а на тебя всякие разноцветные штучки летят…
— Зачем здесь шарики? — спросила я саму себя. — Только вид портить.
Но мое дело маленькое. Сказали надуть — пожалуйста. Сейчас все сделаю в лучшем виде.
Через двадцать минут это занятие мне надоело. Такая работа не для меня. Сидеть на месте — целая проблема. Когда мистер Хоунто пришел в зал по мою душу, радости моей не было предела.
— Алиса, голубь принес вам записку, — дворецкий длинными тонкими пальцами протянул мне клочок бумаги, на котором было нацарапано: «Лечу следом».
— Ой-ёй… — вырвалось у меня.
— Что-то не так? — поинтересовался мистер Хоунто, а я еще прочитала по буквам.
— Л-е-ч-у с-л-е-д-о-м… — а я надеялась на обман зрения. — Ой…
— Что вы ойкаете? — начал раздражаться дворецкий.
— Ой как мне, и вам тоже, сейчас попадет… — я смяла бумажку и отбросила в сторону.
На улицу я вылетела стремительно и так же стремительно остановилась. Над лесом летел темно-синий дракон с фиолетовым брюхом. Летел, и… улыбался. Ох-хо-хо… Красноволосому это не понравится…
