Тот обворожительный, сексуальный доктор, который не раз вторгался в мои сны после случая с рыболовным крючком, стал моим квартирантом.
Как говорится, без комментариев.
– Я же не должен теперь жениться на тебе? – спросил я, придвигая к ней чашку чая.
– Жениться? С какой стати?
– Да хрен его знает.
Я откинул с лица прядь волос. Надо бы сходить к парикмахеру, да все никак не соберусь.
– Я уж было решил, что это такая американская традиция. Стоит мне увидеть женщину голой пару раз подряд, как она уже ждет от меня предложения.
– Ах ты бедняжка. Видимо, эти дурочки считают тебя таким даром небес, что не желают расставаться с тобой ни на один день.
– Интересная мысль, – ухмыльнулся я. – Мне-то всегда казалось, что они слегка не в себе. А тут получается, что это мои… мужские достоинства заставляют их терять голову.
Щеки Бриджит порозовели. Что ни говори, а дразнить ее – настоящее удовольствие.
– Не злись, детка, я просто шучу. Мне нравится смотреть, как ты краснеешь от смущения, – подмигнул я.
– Думаю, нам не обойтись без основных правил, – покачала она головой.
– Прекрасно, – я поднес к губам чашку с чаем. – Обожаю правила. А иначе какое удовольствие нарушать их?
– Я серьезно.
– Ладно, изложите мне ваши правила, мисс В.
– Во-первых, ты должен избавиться от привычки так разговаривать.
– Знаешь, я давно уже пытаюсь избавиться от акцента, но ваше произношение – это что-то!
– Я не про акцент, – рассмеялась Бриджит. – Просто избегай грубых словечек.
– Это каких же? – нахмурился я.
– Ты сказал «хрен его знает» и несколько раз упомянул про мой зад. В нашем доме это ни-ни.
– Ни-ни? – усмехнулся я.
– Прости. У меня восьмилетний сын, и я долгое время работала в педиатрическом отделении. Вот и привыкла говорить, как мамочка со стажем.
– Сколько тебе лет?
– Женщинам такие вопросы не задают.
– Если не ошибаюсь, – скрестил я на груди руки, – это было первое, о чем ты спросила меня в тот день, когда я избавлял тебя от крючка.
– У тебя хорошая память, верно?
– Ясное дело. Прошло три месяца, а я без труда смог опознать твою задницу.
Она снова покраснела.
– Возвращаюсь к правилам. «Задница» – тоже табу. Никаких грубых слов, или будешь класть деньги в ругательную копилку.
– Куда-куда?
Бриджит кивнула на кухонную стойку. В углу примостились две банки. На каждой из них была наклеена полоска скотча с надписью, выдававшей детскую руку. Та из банок, на которой красовалось «мама», была заполнена почти до половины. В банке с надписью «Брендан» лежала всего одна сияющая монетка.
– Это все идея моего сына, – вздохнула Бриджит. – Он снова оставил велосипед на улице, хотя я сто раз говорила о том, чтобы он убирал его в дом. В общем, велосипед украли, а я отказалась покупать ему новый. Я решила потянуть с покупкой до Рождества или до его дня рождения в надежде, что за это время он усвоит урок. Но Брендан – находчивый парнишка. Пару дней спустя я доставала из машины чистую посуду и не сразу заметила, что один стакан разбился. Порезавшись, я невольно выругалась. Пока я бинтовала палец, Брендан огорошил меня идеей с «ругательной копилкой». Сам он в последнее время регулярно огребает от меня за слово «сволочь», которое использует к месту и не к месту. В общем, мы договорились так: если моя банка наполнится быстрее, я покупаю ему новый велосипед. Если же его, то он без возражений идет стричься.
– Тебе не нравится его прическа?
– Ему нравится отращивать волосы. Думаю, кто-то из девочек в школе сказал, что ему так идет, и он теперь отказывается состричь хотя бы сантиметр.
Вздохнув, я взъерошил свои отросшие волосы.
– С этого все и начинается… Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос.
– Какой вопрос?
– Сколько тебе лет?
– Я думала, мы сошлись на том, что джентльмен не задает даме подобных вопросов.
– В этом-то и проблема. С чего ты взяла, что я – джентльмен?
Бриджит рассмеялась.
– Мне тридцать три.
– Серьезно? Да тебе никак не дашь больше тридцати двух!
– Ну и комплимент!
Я бросил взгляд на часы. Беседовать с Бриджит – одно удовольствие, но если я не потороплюсь, то опоздаю на работу. Допив чай, я встал и отнес чашку в раковину.
– Мне пора в больницу. Что там с остальными правилами?
– Дай-ка подумать, – нахмурилась Бриджит. – Первое, что приходит в голову: убирай за собой на кухне. Не бросай тарелки в раковине. Или мой их, или отправляй в посудомоечную машину. У тебя в квартире свой туалет, но если решишь вдруг воспользоваться тем, что возле кухни, опускай за собой сиденье.
– Понял. Что-нибудь еще?
– Пока все. Но я оставляю за собой право добавить сюда еще несколько пунктов.
– Договорились, – улыбнулся я.
– Работаешь полную смену? Двадцать четыре часа?
Я кивнул.
– На этой неделе у меня таких четыре.
– Даже не знаю, как вы справляетесь с такими нагрузками.
– Со временем привыкаешь к недосыпу.
– Пожалуй. У меня завтра начинается двенадцатичасовая смена, так что теперь мы будем часто видеть друг друга.
– Ты просто счастливица… и я имею в виду не только двенадцатичасовую смену.
Бриджит лишь покачала головой.
– До свидания, Саймон.
