Мама явно пребывала в наилучшем расположении духа. В отличие от меня.
Заметив, наконец, раздражение и в принципе непонимание происходящего на физиономии у любимого чада, она обескураженно выдохнула и нехотя убрала сантиметр подальше в сумочку, вместе с маленьким розовым листочком и ручкой.
- Я снимаю мерки для твоего свадебного платья, - вдохновенно поведала она мне, для пущего театрального эффекта прижав сцепленные в замок руки к своей великолепной груди, обтянутой лиловой кофточкой с открытыми зазывно бронзовыми плечами.
Выглядела мамочка как всегда... сногсшибательно. На ее фоне я выглядела дурнушкой.
Как если сравнить прекрасного лебедя и... гадкую утку.
- Так. Верни мне ключи от дома, пожалуйста. - прикрыла ладонями помятое лицо, предварительно махнув рукой в сторону журнального столика.
Больше не желая возвращаться в свой ночной кошмар, попыталась растереть щеки, чтобы согнать сонливость. Возможность конструктивно мыслить мне сейчас очень пригодится.
Мама тем временем, равнодушно пропустив мимо ушей моё требование, порхала по гостиной и беспрерывно что-то щебетала, исключительно пребывая на своей волне. Слушала я ее в пол уха и усиленно делала вид, словно ее здесь и нет.
Встала с дивана, прибрала вчерашний вечерний бардак. Спокойно начала готовить себя к рабочему дню морально и физически.
Я одна, ом...
Моя душа - это река. Мирная, спокойная. С прозрачной водой и гладкой поверхностью. Ничто не может потревожить ее. Ом, мать его! Ом!
Я ставила кофе. С мамой за спиной, она сидела за обеденным столом и дорогой доченьке вдохновенно о чем-то втолковывала. Игнорирую.
Я чистила зубы и проделывала утренние процедуры. Опять же с мамой на расстоянии не дальше метра, но в этот раз она прилипла к закрытой двери ванной комнаты, разделяющей нас. Внутрь я ее к себе, естественно, не пустила.
В ее фонтане бесчисленных словооборотов приглушенно проскакивало что-то о «Валентино», «лучшей портнихе», «коротких сроках» и прочей мишуре. Я возводила очи к потолку в молитве, продолжая ожесточенно драить жесткой щеткой рот.
- Пригласить или нет родственников из Уфы, как думаешь? - удрученно донеслось из-за стены. В ужасе расширила глаза и выплюнула с чувством пасту в раковину.
Нет, вот она сейчас реально это сказала?
Швырнула скомканное ручное полотенце на пол, что мне совсем не свойственно, и, окончательно вскипев, фурией вылетела из ванной, едва не пристукнув дорогую мамочку дверью.
- Не надо никаких родственников из Уфы! И никакого свадебного платья! Свадьбы - не будет! - я ультимативно резала воздух ребром ладони на каждой фразе перед ее носом. И наступала при этом шаг за шагом, тесня растерянную маман к стене коридора.
Остановилась, тяжело дыша. Мама шокировано моргала, ее глазки с идеально наращёнными ресницами недоверчиво бегали по моему лицу.
Я постаралась вложить в свой взгляд всю твердость, на которую только была способна.
Мамуле надо отдать должное, ее недоумение быстро исчезло. Пришел ему на смену гнев, и он как снежная лавина попер на меня.
- Что значит никакой свадьбы?! Андрей сказал, что вы с... как его... Богданом, объявили о помолвке! - порыкивала на меня эта... лебедь, я говорила? Забудьте. Львица!
Мамочка явно была настроена выдать дочу замуж, чего-бы ей это ни стоило. И горе тому, кто встанет у нее на пути к этой свешенной цели. Не пощадит никого... даже теоретическую невесту.
- Лично я ничего никому не говорила! - в висках застучало. Приложила к ним пальцы и начала медленно массировать круговыми движениями. - Боже, это какое-то бесконечное свидание вслепую.
Дух того фильма, с пьяной Ким в главной роли, словно пропитал насквозь мою жизнь. За пару дней собралась целая коллекция неловкостей и непонятных происшествий. Необъяснимых... в нормальных обстоятельствах. Как так всё получилось? Спроси меня сейчас кто, я только недоуменно пожму плечами в ответ.
И тут мама сделала неожиданное. Она рассмеялась. Звонким. Раздражающим. Переливом, святые ежата, колокольчиков!
- Ладно-ладно, всё. Я поняла, - закивала она, успокаиваясь, но всё также изредка хихикая, - Андрей предупреждал, что у тебя предсвадебная лихорадка началась. Не веришь своему счастью, боишься затеряться в своих глубоких чувствах... всё ясно с тобой.
Возвела руки к потолку и сокрушенно потрясла ими.
- Господи, мама! Какие - ты ухи, что ли, переела - глубокие чувства?! Я Богдана пару раз в жизни то видела.
- А ты, оказывается, вся в меня пошла, проказница, - и якобы сурово погрозила мне пальчиком.
Я натуральным образом взвыла и бросилась бегом вверх по лестнице. Быстрее одеваться, и прочь из этого дурдома! Ни минуты больше.
- Нельзя навязывать мне мужчину. Так не делается. Я тебе говорю, мама, между нами с Богданом ничего нет и быть не может, - про то, что уже больше чем кое-что было, я благоразумно умолчала, - Я тебе говорю, ты меня, пожалуйста, услышь. Не Андрея, с которым я обязательно разберусь, а меня. Веди себя согласно своему возрасту, - ворчала я, с остервенением застегивая на груди пуговицы своей белой рубашки.
Устало сдула упавшую на глаза прядь волос.