Критично осмотрела Богдана, стараясь, чтобы он легко на моём лице прочитал всё, что я думаю о его поведении в отношении моей персоны. Надеюсь, он впечатлится и вот-вот ломанется на выход... из моей жизни. И обратный путь забудет. Но нет, такого счастья именно этот мужчина мне не доставит, ручаюсь.
Отчасти это вызывало невольное уважение, а с другой стороны суеверный страх. Ну, вот на кой я ему сдалась?!
Поймала себя на давно забытом, как я наивно предполагала, изжитом, детском ощущении. Когда кто-то из парней начинал проявлять ко мне интерес, неважно в школе или во дворе, чем настойчивее мальчишка был, тем агрессивнее я становилась в ответ. Старалась оттолкнуть. И конечно у меня это получалось блестяще. Мальчики в возрасте двенадцати - шестнадцати лет в принципе не отличаются истинно мужским напором. А тут еще мой дрянной характер в полном действии. Причем чем сильнее мальчик нравился, тем выше был шанс, что я буду неприступной фурией. Внутри я смущалась, безнадежно краснела, металась, едва не лезла на стену от накатывающих чувств во время, к примеру, простого разговора с одним из ухажеров. А внешне была холодна, невпопад отвечала, рычала или гордо удалялась, чтобы в уединении грызть нервно ногти. Притом после корила себя, раз за разом прокручивая мысленно произошедшее. Даже успевала бессовестно жаловаться окружающим, что у меня нет парня, и никто меня не любит. Не уверена что это было: непонятный инстинкт или странные брачные игры. Сама себя ту до сих пор не понимаю. Конечно, я матерая волчица по части незатейливых отказов и сейчас, не так давно дала отворот поворот коллеге по работе. Но, клянусь, со времен юности не испытывала при этом каких-нибудь душевных метаний, полярности внешней меня и внутренней. И вот я снова чувствую себя тем неуверенным подростком. Если поразмышлять, наверное, моё поведение трактуется желанием, чтобы кто-нибудь рассмотрел настоящую меня за всей этой показушной вредностью. Но что получаем в сухом остатке? Что ты, Мирослава, с тех пор не повзрослела и ума ни на грамм не набралась.
Вот спокойно стою, смотрю на образец мужественности, настойчивости, за которого любая другая отдала бы почку, а меня раздирает непреодолимое желание поколотить сие чудо, внезапно решившее сомкнуть на мне свой мир...
Честно? Не верится в реальность происходящего. Только легкий шепоток на задворках сознания мурлыкал предельно довольно «Останься, Богдан. Ты большшой, хоррроший. Нрравишься мне».
Хотелось схватиться за голову и заняться самобичеванием. Или самолечением.
- Я только хочу сказать, что давайте вы разберетесь дома? Нам и так всё понятно. Да, Сереж?
Естественно он кивнул.
- Что вам понятно? - кипела не по-детски я.
Меня, откровенно говоря, несло.
- Всё.
- Что «всё»?
Олеся закатила глаза и умоляюще посмотрела на Богдана. Нет, они еще и переглядываются, перемигиваются. И тут я... перегорела. Накатила такая апатия. Бури чувств, эмоций - это слишком большой расход энергии для меня, подобное напряжение неимоверно выматывает. Пусть они в данный момент делают, думают, что хотят. В самом деле, не всё ли равно? Уйдет Богдан, наедине, как следует, объясню Олесе положение вещей в действительности. По порядку, по полочкам. Основательно. Она внимательно послушает и поймет, поддержит. В ней я уверена на двести процентов. Господи, уже столько накопилось людей, которым «после» требуется что-то объяснять. Первый и, наверное, самый важный пункт в списке - моя мамочка. С ней разговор лучше не оттягивать.
- Ладно, мне плевать. - тяжело вздохнула, пытаясь усмирить рвущийся во мне к огласке словарь бывалого матроса, повернулась к друзьям, усиленно при этом игнорируя статую Богдана посреди кухни, - Я собираюсь сейчас на дачу, заехала по пути к вам спросить не хотите ли составить мне компанию. Так как?
Кузнецовы деланно задумались, но почти сразу усиленно закивали соглашаясь.
- Конечно.
- Да!
Затем подруга спохватилась и посмотрела на Богдана.
- А... - протянула Олеся, но я быстро оборвала ее намечающуюся полную радушия речь. Повернулась резко к мужчине.
- Богдан, - пауза, - уверена, у тебя много дел. - с намеком произнесла, твердо глядя в его теплые, но такие наглые глаза. Всезнающие. Правда, сейчас его лицо с полуопущенными густыми ресницами выражало трагичную одухотворенность. Тут же немного уверенность моя пошатнулась, сомнения закрались в правильности принятого решения, отчего-то почувствовала себя слегка виноватой перед ним. Вот как ему это удается проделывать из раза в раз? Не поддалась. Моя воля сильна. - Как видишь, мы спешим. Нас там картошка не выкопанная дожидается. Поэтому...
Серега испуганно икнул. Пропустила мимо ушей.
Задать Богдану опасный вопрос вроде: «Ты же всё равно не хотел бы с нами поехать?» я не осмелилась. Закрадывалось подозрение, что он меня «уделает» и наоборот согласится. Рисковать, оставляя ему лазейку, совершенно не хотелось.
