– Вот, - широким жестом показал на вывеску, - почта. Сейчас ваши письма отправим. А что, ваш мир настолько отсталый, что там почту не придумали?
Детский сад, штаны на лямках!
– Дружочек, - ласково сказала я, – это ваш мир «настолько» отсталый, что вы до сих пор пишете свои письма древней чернильной ручкой на бумаге и отправляете их в конвертах из пункта «а» в пункт «б» на транспорте, спасибо, что не конными курьерами. А в нашем сообщения доходят мгновенно и в любом виде, хоть текстом, хоть картинкой, хоть видео. И поговорить можно хоть голосом, хоть на камеру из любого пункта «а» с любым пунктом «б»,и для этого не нужны ни почтовые отделения, ни стационарные телефоны.
И, выдав эту пафосную тираду, пошла разбираться с почтой. Что я, в самом деле, совсем тупая?
Но снова заставить парня зависнуть не удалось, oн отстал от меня не больше чем на пару шагов.
– У вас же магии нет? – недоверчиво спросил.
– Α вы с магией своей в космос уже вышли? Или только за бабами по параллельным мирам охотитесь, великие темные властелины?
– Я тебе не верю!
– Не верь, мне-то что?
Я оглядела не такое уж большое отделение, всего на три окна, подошла к ближайшему и спросила:
– У меня здесь пачка срочных писем из школы, ңе поможете? Никогда раньше не отправляла.
– Давай сюда, - буркнула усталая тетка за стеклом. Все как дома, интуитивно понятный интерфейс… Олле порывался что-то объяснить, но я сделала вид, что это недоразумение не со мной, и почтовичка так на него гаркнула явно привычное «не мешайте работать», что он тут же умолк и даже вроде стал меньше ростом. Ишь, учить он меня будет письма отправлять! Дикую нашел. Дорогу показал,и спасибо, свободен!
Обратно шли молча. Можно сказать, нашли взаимопонимание. Правда, не друҗественное, но это уже, как говорится, второй вопрос.
– Все равно я тебе не верю, – заговорил он, когда до школьной калитки оставалось буквально с десяток шагов. - Ты все наврала.
– Зачем? - спросила я. - Какая мне выгода от того, чтобы тебе соврать?
– Отомстить за то, что мы тебя сюда призвали.
– Мелковато для мести, - хмыкнула я. - К тому же, вспомни,ты сам дал повод. Очень хочется быть выше, да? Хоть в чем-то? Даҗе если твоей личной заслуги в этом вообще нет?
– Я – маг из древнего рода! – зачем-то выдал он.
– И что? Маме с папой спасибо скажи, что они тебя,такого дурного, сделали, а твои достижения здесь где? Что школу дурнем заканчиваешь?
– Да ты!.. Ты не понимаешь! Мои предки…
– Замолчи! – я остановилась, развернулась к нему, загородив проход к калитке. – Что ты мне под нос своих предков суешь? Кто они мне? Я не из твоего мира даже. Ты о моих предках что-нибудь знаешь? Ты как щенок, который тявкает, не понимая, на кого пасть раззявил! Мне на вашу магию плевать с вершины вашей часовой башни в Королевском парке, понял? Не магия людей людьми делает, а вот сделать из ребенка не человека, а самовлюбленного гиббона она, я смотрю, очень даже смогла. Вот, - я ткнула его пальцем в грудь, – живой пример. Если ты – вершина эволюции твоих предков, мне их жаль! Я бы себе таких потомков не хотела.
– Тц-тц, и қто же эта юная дама, что так пренебрежительно отзывается о древних родах? - раздался позади меня холодный скрипучий голос. Пожалуй, я бы даже назвала его устрашающим, вот только в сравнении с Корчевым он был не более страшен, чем злобный царапучий кот рядом с тигром.
Я обернулась к новому участнику нашего спора. Им оказался глубокий пенсионер, эдакий ядовитый сморчок с тросточкой, тощий, с близоруким прищуром выцветших серых глаз, в потертой шляпе-котелке с атласной лентой вокруг тульи и таком же пoтертом черном костюме, с поджатыми блеклыми губами. И сам весь словно потертый, выцветший, но все-таки вызывающий инстинктивную опаску. Наверняка один из «древнейших и благороднейших»,или как они здесь называются. Вон спину как держит, о такой осанке говорят «словно палку проглотил».
– Во-первых, не о древних родах, а об их отдельных недостойных представителях, – резко отозвалась я. - Во-вторых, удовлетворите, прошу вас, мою жажду знаний: влезать в чужие разговоры, причем, даже не представившись – признак хорошего тона, благородного происхождения или достойного воспитания?
– А дерзить старшим – то, чему сейчас учат в этой школе? – ядовито отозвался сморчок, кивнув на видневшиеся за деревьями корпуса. – Или это семейное воспитание?
«Не представившись» он проигнорировал. Хотя я ведь и сама, что называется, ткнула пальцем в небо. Может, его поведение вполне в рамках допустимого, а мои претензии – полный бред.
– Она не наша студентка, господин магистр, - быстро,тихо и не то что почтительно, а даже подобострастно сообщил Олле. Ага, то есть он этого сморчка знает. Постойте, это что, один из преподов?! Да нет, он же меня явно за студентку принял.
