Молодая и наивная — вот то, что он говорит обо мне.Профессор Барклай думает, что я — помеха, которая нарушает дисциплину в аудитории и его идеально распланированную жизнь. Такое мнение у него сложилось из-за недопонимания. И, когда плохое впечатление становится еще хуже, он решает превратить меня в пример для всех студентов. Девушки в аудитории хотят поменяться со мной местами, чтобы профессор обратил внимание на них. Это унизительно. Я не хочу заводить с ним каких-либо отношений, но, учитывая нарастающее напряжение, это неизбежно.В глубине души я знаю, что влюблена в него. Это постыдное чувство, которое хочется пресечь на корню. В любом случае из этого ничего не выйдет. Мы ненавидим друг друга, он мой профессор, а разница в возрасте у нас солидная.Но однажды мы почти переходим черту. Темный взгляд в тускло освещенном баре, звук закрывающейся за нами двери туалета… Его рука поднимает мою юбку. Знаю, что эту границу я перейти не могу. Сейчас он готов переступить черту.Спустя четыре года я пришла в его компанию в качестве сотрудника. И убедила себя, что он не помнит меня. Мне нечего бояться в логове волка. Смешно, правда? Мы можем внушить себе любую мысль, если этого хотим достаточно сильно.Ничего не изменилось.Между нами все те же разногласия. Я все еще отвожу взгляд, когда вижу его холодные голубые глаза. Иногда мне кажется, что разница только в том, как я ему отвечаю.Никаких «да, профессор», ведь он мой новый босс.Он ожидает, что я скажу кое-что другое — «да, сэр».
Джонатан
Сегодня явно не самый лучший день.
На самом деле он выдался настолько плохим, что его можно назвать «абсолютным дерьмом».
Все началось с малого: я ударился пальцем о кровать. Конечно, это было мучительно, но я выжил. И когда решил сделать яичницу на завтрак, холодильник порадовал меня пустой коробкой. Винить в этом мне стоило только себя. Конечно, моя домработница ходила за покупками, но только если я составлял список.
Пока я пытался найти что-то съедобное в кладовке, позвонил мой бизнес-партнер. Он пожаловался на бюрократию и проблемы с зонированием. Из-за этих неурядиц придется приостановить наш проект в Амхерсте еще на шесть недель. И вот теперь я стою на обочине и слушаю какого-то парня. Он пытается объяснить мне, почему в том, что он врезался в заднюю часть моей машины, виноват я.
— Чувак, не нужно было так давить на тормоза! — говорит он, разводя руками.
Я даже не пытаюсь спорить с мальчишкой. На его лобовом стекле заметны трещины. Он явно отвлекается, когда находится за рулем. Наиболее вероятно, что авто разбито. На моем все еще можно ездить, но заднее крыло свисает. Кроме того, нужно дождаться полицию, чтобы они составили протокол об аварии.
Эта цепь событий, черт возьми, невероятна.
Солнце печет голову, а я в сотый раз смотрю на часы. Судя по всему, я опаздываю на лекцию. На утреннее собрание факультета тоже не удается попасть. Да, это в любом случае трата времени, но это мой принцип. Я никогда не пропускаю встречи. И никогда не опаздываю на свою десятичасовую лекцию в Дартмунде.
Так уж вышло, что сегодня первый день осеннего семестра, поэтому скоро аудиторию заполнят ожидающие меня студенты. Я дергаю воротник рубашки и сильно злюсь, но стараюсь держать себя в руках.
— Ты вообще меня слушаешь?! Это ты виноват, придурок!
Я наконец переключаю все свое внимание на мальчишку, и он нервно отступает назад. Возможно, он только сейчас понял, с кем имеет дело, а может, его что-то напугало в моем выражении лица. В конце концов, он решает сделать что-то умное и затыкается.
Нужно было воспринимать «встречу» пальца с кроватью как предупреждение и никуда не идти сегодня.
Проходит еще час, прежде чем я возвращаюсь на трассу. Эвакуатор везет мой автомобиль назад, в Бостон, страховая работает над обращением, а остальной путь до Ганновера я преодолеваю на арендованной машине. В дороге массируя свои виски.
В нормальный день (читай: не сегодня) у меня много работы. Моя архитектурно-консервационная компания открылась недавно, поэтому предприятие требует много внимания и заботы. У меня есть деловой партнер, который берет на себя половину работы. Даже учитывая это, я не успеваю все. Даже могу приковать себя к столу в «Banks and Barclay» и работать от рассвета до заката семь дней в неделю, но и при таких обстоятельствах осилить весь объем не получается. Отчасти — потому что я перфекционист, отчасти — потому что мы расширяемся довольно быстро. На последних выборах власти Бостона утвердили пакет инфраструктурных инициатив. Часть из них позволяет направить средства налогоплательщиков на реставрационные работы в городе. За многие из этих проектов взялась моя компания. За последние два месяца мы наняли двенадцать людей и столько же уволили. Мне приходится попрощаться с тремя ассистентами, двумя дизайнерами САПР, геодезистом и руководителем проекта из-за того, что они не выполняют работу на должном уровне. Не терплю лентяев и некомпетентных людей в моей компании. Я не хватаюсь за человека и не даю вторых шансов. Слишком многое поставлено на карту.
Можно было бы отказаться от работы в академии и облегчить ношу, но я этого не сделаю. Веду только один предмет в Дартмуте два раза в неделю, по вторникам и четвергам. Я учился на четвертом курсе. Сначала декан архитектурной школы уговаривал меня согласиться на эту должность. В тот момент я только получил Притцкеровскую премию за сохранение Вашингтонского национального собора. Однако я не знал, в каком направлении двигаться дальше, компания еще не существовала. Тем временем Дартмут хотел вдохнуть жизнь в программу, которая все еще уступала такой же в Йельском университете, Гарварде и Массачусетском технологическом институте. В Дартмуте думали, что я смогу это исправить.
И я сделал. Я уже несколько лет преподаю, предмет не требует много усилий. Мои ассистенты планируют время, проверяют работы студентов в соответствии с моими критериями. Я всегда вкладываю душу в темы и увлечен предметом. Именно поэтому сейчас и терплю этот ад.
— Жалко твою машину, — говорит водитель арендованного автомобиля, привлекая мое внимание. — Видел, как ее забрали. Хорошая тачка. — Мы встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. Мужчина заговорщически улыбается. — Держу пари, ты с ней много девчонок закадрил, а?
Я пытаюсь уклониться от разговора, как бы говоря «
— Девушка есть?
