Поворачивая на тропинку к деревне, я на мгновение обернулась. Призрак за мной не гнался. Это было хорошо, потому что от слишком быстрого для меня бега дыхание сбилось, а сердце колотилось как сумасшедшее. Я остановилась перевести дух и стереть быстро остывшие на морозном воздухе слёзы. Идти домой не хотелось. Больше всего меня привлекала идея уйти бродить по заснеженным холмам, но, во-первых, я была не слишком тепло одета, а во-вторых, снегопады превратили окрестности в белоснежные просторы, в которых было слишком легко заблудиться такой беспомощной и слабой мне. В итоге, испуганно оглядываясь по сторонам и опасаясь увидеть людей, я вернулась к ручью и побрела вдоль него, намереваясь бродить, пока не успокоюсь.
Я шла вдоль ручья, удаляясь от места наших с Призраком тренировок. Хотелось плакать, но слёзы больше не шли. Злость не давала воли грусти, а её притеснял страх. Финида, Кора, Сона и даже Крис, все они так много сделали для меня, разве могла я теперь предать их ожидания и надежды? Вот только я делала всё, что было в моих силах, чтобы поскорее стать полезной, а сил не осталось.
Белые просторы вокруг словно бы вытягивали из меня жизнь. Хотелось лечь на снег, уснуть и не проснуться, что, кстати, было вполне реально, но я продолжала медленно тащиться прочь от деревни. Ручей вёл меня в ту сторону, куда я ранее не ходила. Там должны были располагаться деревни и фермы ниоров. Я решила идти до тех пор, пока не увижу первые дома, а потом повернуть назад. Стоило подумать о том, что мне теперь делать и как себя вести, но попытки загнать свои мысли в нужное русло невообразимо утомляли, и я решила, что терять больше нечего, а потому сегодня я не буду делать вообще ничего, чего мне не хочется.
С этим решением пришла странная, полная отчаяния лёгкость. «Пусть думают, что хотят. Пусть говорят мне что угодно. Сегодня я разрешаю себе немного побыть никчёмной и думать только о себе».
Я шла, сжав кулаки и пытаясь спрятать ладони в рукавах куртки. Рукавицы я забыла на месте тренировки, там, куда я положила их, прежде чем взяться за лук. В такой холод неудивительно, что я даже не могла толком наложить стрелу на тетиву!
Ручей кончился, влившись в небольшое, покрытое льдом озеро. Я поёжилась при мысли о том, что именно здесь могла утонуть дочь Коры. На противоположном берегу виднелись дома: там начиналась деревня ниоров, до которой я решила всё-таки дойти.
В отличие от нашей, эта деревня не была окружена частоколом, дома здесь были крепче и наряднее. Эти ниоры не боялись внезапного нападения магов и знали, что это их жилище не временное. Даже издали было видно, что неподалёку от берега столпилось удивительно много народу: я ещё никогда не видела столько собравшихся в одном месте людей.
Я подошла поближе и остановилась, не желая привлекать их внимание. Со стороны толпы доносился пьяный смех и громкое пение. Я развернулась, намереваясь идти назад, когда мимо промчались запряжённые гнедой взмыленной лошадью сани. Сидящие в них ниоры радостно кричали и улюлюкали, следом, хохоча, бежали несколько мужчин. Я поморщилась. В нашей деревне так не шумели никогда.
— Эй, девушка, девушка! — провопил оторвавшийся от группы преследователей явно подвыпивший мужик. — Пошли с нами во имя святого праздничка!
Немногочисленные праздники расков были посвящены временам года и силам природы, и те из них, что я застала, отмечались тихо, без народных гуляний.
— Нет, простите, — я попыталась уйти, но он схватил меня за руку.
— Ну, куда ты? Не уходи! У нас весело, иди с нами!
Что было бы, если бы я не встретила Кайру? Если бы я осталась с ниорами? Было бы мне сейчас грустно, холодно и одиноко, или, быть может, я могла бы веселиться с этими людьми, не зная печалей? Я бегло осмотрела раскрасневшееся бородатое лицо схватившего меня за руку человека. Его уши мне вдруг показались нелепыми. Ниоры успели стать мне чужими, но и среди расков я не была своей.
И всё-таки раски были мне приятны, а с этими пьяными и наглыми ниорами я не желала иметь ничего общего. «Даже если настоящей раской мне не стать, хорошо, что я живу с ними», — подумала я, пытаясь освободить руку.
Передо мной появилась вторая красная морда.
— Чего не веселишься? Веселись, не то Бога обидишь!
«С этого дня я официально верю в Кииру», — мелькнула мысль.
— Отстаньте от меня, — я оттолкнула морду рукой.
— Грубить другим в праздник — грех, — её место заняла третья.
— Да оставьте девушку в покое, — вякнул кто-то из дальних рядов, но его никто не услышал.
Меня окружали ниоры. Все были пьяны, веселы и хотели приключений. А я хотела утопить их всех в пруду и утопиться самой.
— Давай, выпей! — мне сунули кружку с дурно пахнущим напитком. — За наш народ!
— Я не одна из вас, я раска, — буркнула я, отталкивая руку.
Напиток пролился на утоптанный снег. На мгновение повисла тишина, а потом все засмеялись.
— Глядишь, а она уже пьяна!
— А я шиикар, смотри, крылья!
— А я — Киира!
