Бык остановился передо мной, и Тамара изящно соскользнула с его шеи.
Я указал на быка.
- В твоих прежних снах он был мертвым, - сказал я. - Разложившимся. Как зомби.
Тамара озабоченно наморщила брови.
- Правда? - устало спросила она. - Я... забыла. Поэтому я... пришла к тебе. - Хочу... заполнить... белые пятна. Заполнить... пятна.
Я пожал плечами.
- Насколько они велики, эти пятна? Насколько широки?
- Кто знает? - ответила она. - Гарсон... говорит... что у меня... потеряно... сорок процентов. Я помню... кое-что... очень хорошо. То, что повторяется. То, что... хорошо знала. Отдельные люди. Случаи. Все ушло.
Сорок процентов потери памяти - это очень много. Она должна все это время находиться под действием стимуляторов роста мозговой ткани, пока мозг не регенерируется. За две недели этот процесс должен только еще начаться. Восстановление начинается с молекулярного уровня. А отдельные нейроны, регенерированные в ее мозгу, не созреют и за годы. Связи между ними будут редки. Двигательные навыки пострадают. Ей придется много месяцев рассчитывать на механические системы жизнеобеспечения.
- Поэтому ты пришла ко мне - узнать о своем прошлом?
Она кивнула.
- Узнать... что я тебе... говорила. Что ты... помнишь.
Я пожал плечами. И рассказал ей все с самого начала. Дойдя до смерти Флако, я удивился тому, что ничего не чувствую. Как будто это произошло очень давно и с кем-то другим. Я спокойно продолжал рассказ. Рассказал, как она напала на меня в конце, как я убил Эйриша и принес ее на борт корабля. Когда я закончил, она некоторое время молчала.
- Забавно... Когда. Мы. Впервые. Встретились. Я... часто... училась... умирать... в симуляторе. Теперь... ты... умираешь.
Я начал возражать. Я не учусь умирать в симуляторе. Я пытаюсь научиться оставаться живым. Но тут я вспомнил совет, который часто повторяет Кейго: "Учитесь жить так, словно вы уже мертвы", и понял, что она права. Мы учимся умирать за корпорацию Мотоки. И что меня больше всего встревожило - я не испытал никаких эмоций.
- Si. Я мертв внутри. Остальное во мне просто ждет, пока тело тоже умрет. - Она странно взглянула на меня, чуть повернув голову. Казалась озабоченной. Очень озабоченной.
Я крикнул:
- Убирайся в ад, шлюха! Мне не нужна твоя забота, твое сочувствие и опечаленное лицо. Чем ты занимаешься? Учишься в зеркале выглядеть опечаленной?
- У тебя... больше нет... чувства... юмора.
- Ничего смешного не осталось, - ответил я. - Кроме анекдотов Мавро. - Она продолжала смотреть на меня сочувственно. Я рассердился. - Что хорошего в твоем печальном лице? Сегодня утром моему товарищу трубой пробили живот. Почему ты не печалишься из-за него? Что хорошего приносит твое сочувствие? Мне бы лучше видеть дерьмо у тебя на лице, чем печальную улыбку. Ты шлюха! Здесь полно мертвецов, ходячих мертвецов! Они учатся умирать за корпорацию Мотоки. И знаешь почему? Ты и твои проклятые идеал-социалисты заставили их! Они отдают свои жизни, потому что все остальное ты у них отобрала. А теперь ты изображаешь сочувствие.
- Не сочувствуй нам, шлюха! Хотел бы я подарить тебе все безобразие, что видел за последние две недели. Хотел бы вывалить его тебе в руки! - Я обнаружил, что кричу, и смолк. Я весь дрожал и испытывал сильное желание ударить ее.
Она терпеливо слушала. Выражение сочувствия не исчезло, на глазах показались слезы.
- Ты изменился. Ты... не спрашиваешь... каково мне. Прежде... ты бы спросил.
- Ты права, - сказал я. - Спросил бы.
Но не стал спрашивать. Она молчала.
- Ростки чешутся, - сказала она. Чесалась отрастающая рука. Обычная проблема. Следовало бы смазать кортизоном. - Гарсон... обращается со мной... хорошо. Мы... заключили... сделку. Я говорю... ему все... что он хочет... узнать. А он... оставляет... мне жизнь. - Она улыбнулась своей прекрасной улыбкой, сверкнули ее зубы.
- Я не могу... ходить. Двигаться. Дышать... сама по себе. Но Гарсон. Хочет. Чтобы я. Училась. С помощью компьютера. Он ускорил. Ваш симулятор.
Я попытался успокоиться, перейти к более безопасной теме.
- Твои сновидения в моем маленьком мониторе дома были прекрасной работой. Я уверен, что и сейчас ты выполнишь работу отлично.
Правда же заключалась в том, что это не просто отличная работа. С помощью искусственного разума корабля она создала иллюзию, которую я не могу преодолеть, а ведь она сделала это в очень трудных условиях.
- Остаются самые частые мысли, - ответила она. Она хотела сказать, что много практиковалась раньше и потому не утратила способности создавать мир сновидения, когда был поврежден ее мозг. То, что мы совершаем часто, то, о чем особенно часто думаем, утрачивается при повреждении мозга в последнюю очередь.
- А что ты делала, когда работала на разведку ОМП? - спросил я. Была убийцей во сне? Ты убивала людей во сне?
Она покачала головой.
- Нет. Кое-что... кое-что... я скажу... тебе. Анжело... мне жаль... что я... причинила тебе боль. Ты был... добрее ко мне... чем я... заслуживала. Чем я... могла себе... представить.
Она заплакала. Но мне было все равно.
Я пожал плечами.
- De nada [ничтожество (исп.)].
