Во время просмотра я одним глазом смотрел на экран, а другим на Наташкину мимику, наблюдая её переживания за главную героиню фильма. Так что я, помимо кинофильма, наблюдал ещё и моноспектакль в исполнении моей любимой, этот сейшн намного приятней игрового кино. В моменты трагических сцен с главной героиней я целовал Наташку, шепча на ушко: «Я с тобой моя любимая», что несколько смягчало её переживания. Но когда главная героиня фильма потеряла своего ребёнка, моя героиня была готова плакать вместе с ней. Мне надо было как-то отвлекать её от слишком грустных мыслей, что удачно сделали мои домогательства к её стеснительной персоне. Накатившая грусть мигом куда-то откатилась, стоило только моим рукам приблизиться к её эрогенным местам. Результат достигнут, обошлись без слёз.
Кино закончилось. На обратном пути стали планировать на следующий вечер визит ко мне в берлогу. Легенду она придумала хорошую, что якобы ходила в кино, смотрела «Однажды в Америке». Пока ехали, минут сорок, на троллейбусе я пересказывал содержание фильма, поскольку уже смотрел его раньше. Она так внимательно слушала мой рассказ, что порой мне казалось: и вправду она видит живое изображение кинофильма на лобовом стекле троллейбуса, а не мелькающие мачты уличного освещения с ярко жёлтыми фонарями вдоль дороги.
Пересказ, с моей стороны, имел одну совершенно не произвольную ошибку. Дело в том, что в тот момент я думал только о нас двоих и её, пока ещё, почти плоском животе, который в аккурат после Нового Года начнет, не спеша, округляться. В результате этих моих переживаний я незаметно для себя и окружающих переработал сценарий фильма. И в моей версии получилось, что Лапша, встретившись со своей любимой через четверть века, рядом с её гримёрной видит своего сына, а не молодую копию Макса, как это показано в фильме. Так оно, хоть что-то было бы светлое от главной героини, а в режиссерской версии сего творения получается: от человека избавилась, а от твари зачала. Выходит и сама не что иное, как самая настоящая рафинированная тварь. Ну да ладно, это у них в Америке, да к тому же в еврейском квартале Нью-Йорка. А у нас, наверно, может быть как-то иначе, как-то более возвышенно: полюбила, зачала, родила. Захочет, вернётся — семья будет, глядишь, ещё парочка-троечка ребятишек народится.
…Всю обратную дорогу, сидя на переднем сиденье в троллейбусе я «пел» Наташке свою версию фильма, она слушала так внимательно, что мне даже невдомёк было сообразить, а так ли было оно на самом деле. Она поверила моей версии, и получилось у нас лучше чем в кино, чуточку светлее, чем в обыденной жизни…
Вечер третьего дня моего пребывания возле своей возлюбленной начался в сквере, в строго назначенный час. Соблюдая все правила конспирации, она, увидев меня вдалеке, на лавочке, показала глазами, что следует следовать за ней. Отошли подальше, завернули за угол какого-то строения, там обнялись, расцеловались.
— Пойдём немного прогуляемся по воздуху, то я целый день в аудитории за партой пребывала в конспектировании мудрых знаний в области озеленения и цветоводства и вот теперь голова должна отдохнуть от избытка информации о том, как выращивать то, что и так само растёт, только поливать не ленись.
Излив из себя часть накопившихся эмоций, она повернула голову, медленно провела по окружающему нас пейзажу своим взглядом и произнесла:
— Посмотри, вокруг как всё красиво: выпал первый снег, такой чистый, чистый, белый-белый. Кругом снег, на крышах домов, на деревьях, на земле. Земля такая чистая, что кажется, будто все люди хорошие, честные, все любят друг друга. Я люблю зиму за её чистоту, хотя и видимую, но чистоту. Только такой я её люблю, кажется зимой, при снеге, и люди становятся чище, мягче, добрее…
— Пойдём, Наташка, потихоньку, прогуляемся, так не спеша до моей берлоги и добредём.
— Ты знаешь, сегодня на занятиях, от скуки, вспомнила одну прибаутку из своей студенческой жизни. Раз уж у нас сегодня мой визит к тебе в гости, то тебе, как любителю разного рода хохмачек, этот каламбур понравится. Такая вот присказка, которую я запомнила со времён пребывания в институтском общежитии, где у некоторых девушек просыпались вдруг потрясающие таланты в области народного фольклора, что хоть уши затыкай или рот разевай от неожиданно услышанного фразеологического оборота, случайно слетевшего с уст очередной озабоченной досрочной постановкой штампика в паспорт, изменяющим её социальное положение.
Ну, так вот, когда девушка выбрала себе достойного кандидата в законные мужья, для того чтобы опередить конкуренток, она приходит к нему домой, в нужное время, естественно, когда тот дома один. И вот, когда дверь открывается, она принимает внешний вид олицетворяющий саму невинность, делает шаг через порог со словами:
