Папаша твой, он же жил у тёщи с тестем, в их доме, свой ещё раньше продал (отчасти для того чтобы твоё сердце вылечить). И что происходит сразу после тёщиной кончины: фамильный дом он продаёт, деньги делит на три части, отдаёт причитающееся вам с братом, себе покупает домик поменьше и тут же женится. А вот теперь, стыкуй вместе все три куска и получится довольно таки печальная картина: отец продаёт родную доченьку, избавляется (не в прямом смысле слова) от надоевшей ему тёщи, продаёт дом — это чтоб доченьке вернуться было некуда, покупает себе домик и с чистой совестью женится.
И видимо, когда уж совсем совесть замучила, или жена родная с того света во снах стала являться к совести призывать; да какая у него совесть, наверно его к себе стала звать, напоминать, что хватит небо синее коптить чернотой своих помыслов. Наверно, только это могло его заставить о стыде вспомнить, вот и отдал он тебе чудом сохранившийся нераспечатанный конверт с моим письмом. Прощения решил попросить, извиниться за содеянную подлость, а то ведь жуть-то какая: жена с того света мерещится, к совести призывает, так и норовит в преисподнюю спровадить. Ну, это ж в его планы не входит, он же теперь молодожён, гнёздышко обживает, с новой женой воркует, глядишь тебе братишку или сестрёнку заделает. Он же мужик в силе, дети от первой жены выросли, свои семьи создали, разъехались кто куда, теперь живи, да только жизни и радуйся, а нет, кошмары по ночам мерещатся, совесть перед сном появляется, мучить начинает.
— Маму с папой не трогай, может, и не так всё было. Они когда-то очень сильно любили друг друга, потом, после моего рождения маме сделали операцию на сердце и неудачно, вот отец нас с братом один и растил, бабушка с дедушкой помогали. Дом продал, как он говорил, чтоб мне приданое дать. Не надо так о нём, всё теперь в прошлом, а если и было что, то пусть на его совести останется. Они когда-то с мамой встретятся, вот сами и разберутся. Не нам их судить. Нам бы теперь свои дела решить, так чтоб без осложнений.
— Осложнения точно ни к чему, поэтому давай подумаем, как жить дальше будем. Ты в Москве агрономом вряд ли сможешь работать, там всё больше деньги считают. Ты ж по гороскопу Дева, значит, способна выполнять аккуратно монотонную работу, а деньги счёт любят, тот, кто их считает, да пересчитывает — бухгалтером называется. Бухгалтер в любом кооперативе второй по значимости человек, деньги-то, их по-разному считать можно, от того почёт и уважение труженикам двойной записи.
Ребёнка родишь и через пару лет на вечернее отделение поступишь переучиваться по экономическому профилю, это всего три года, и будет у тебя второй диплом с правом работы.
— Вот мечтатель, я ещё не решила, что нам завтра делать, когда встретиться и куда пойти, а у тебя планов на целую пятилетку. Ты сам-то учиться идти думаешь или до старости намерен оставаться на побегушках?
— У нас, на Ждановской, институт Управления есть, от дома это минут 20–30, вот туда и пойду управлять учиться. Я себя на производстве чувствую как рыба в воде, железки люблю очень, ну в смысле средства производства. Это когда станок что-то вытачивает, выстругивает, а потом всё это в одно изделие собирается, которое только что на бумаге было нарисовано. Потом изделие реализуется и прибыль получается. Вот мне очень интересна именно последняя стадия этого процесса, когда наличность в кармане шелестит. Придумать, сконструировать, сделать в металле для меня ни когда не представляло ни малейшей проблемы. Но вот процесс превращения издержек в стабильный доход для меня всегда был вопросом под номером один. Вот этому очень хочу научиться.
— Наивности у тебя ещё больше, чем у моей трёхлетней дочки, будет у меня сразу два ребёнка один маленький, другой старенький и третий на подходе.
— Конечно, Натулька, жена заботиться должна о своём муже: регулярно кормить, хозяйство вести, в доме порядок поддерживать. Это только спальная принадлежность ничего кроме аэробики не делает.
— Может и правда лучше спальной принадлежностью быть и ничего не делать, зато живой остаться, здоровье сохранить и спокойно ребёнка растить?
— Обидные слова твой язык лопочет, Наталья Сергеевна, очень обидные. Спальная принадлежность тем от любимой девушки и отличается, что подразумевает своевременное её обновление в процессе старения и физического износа. Её могут выкинуть, подарить; в конце концов, просто избавиться, если будет упираться и чего-то требовать. Пока ты молодая и красивая ты сильна, только постарела или заболела — ни кому ты уже не нужна, кроме тех, кто тебя ещё любит. Каждый человек делает когда-то свой выбор, коим определяет себе жизненный путь. Если бы мы встретились летом 85-го, всё было бы по-другому…
— Если бы ты письма мне писать не переставал, уже было бы всё по-другому. Толи лучше, толи нет, кто ж его теперь разберёт. Почему письма-то не писал? Кого на Фестивале встретил?
