Он – грубый, наглый, самовлюблённый мужлан, переменно пытающийся то залезть мне под юбку, то выбросить за борт. Я – молодая журналистка, прилетевшая в Грецию по работе. Наше знакомство не заладилось с первой встречи, но мы не можем отделаться друг от друга. Нам предстоит долгое путешествие на маленьком судне, где буду только я, он и море.Не представляю чем закончится наш союз: роковой страстью, безумной любовью, ненавистью или бесконечной войной характеров?Кто знает, разберемся по ходу дела.
Ветер гудел в ушах. Высокие волны бились о борт небольшого рыбацкого судна. Оно отчаянно качалось из стороны в сторону, а вместе с ним и содержимое моего желудка. От нажима сталь жалобно стонала, молила о помощи, просила пощады, но спасти её никто не мог.
Небо затянулось грозовыми тучами. В какую сторону не глянь, виднелось только море: пугающее, дикое, необузданное. На его фоне мы казались такими маленькими, да что там казались, мы такими и были.
Мы – крошечная, беспомощная жестянка, которую вот-вот накроет волной.
– Мари! Спрячься в каюте! – кричал Влас, старающийся изо всех сил держать штурвал, который так и норовил выскользнуть. Мужчина боролся со стихией, пытался удерживать судно прямо, не позволяя ему преклониться или развернуться. Ведь достаточно одного неопытного движения, и мы перевернемся кверху днищем.
Стекло в капитанской рубке треснуло, а после его и вовсе вынесло ветром. Капли воды летели в наши лица, больно ударялись о кожу. Мои волосы намокли и облепили голову, из глаз катились слезы, а лицо исказилось в гримасе ужаса. Сейчас, наверное, впервые в жизни, мне было плевать, как я выгляжу.
Я смотрела на Власа, на этого брутального, сильного моряка, и пыталась понять: откуда у него берутся силы держаться, откуда у него берутся силы не впадать в панику?
Опыт, мужество, стальная воля, не то, что у меня, молодой девушки, ни разу не видящей настоящего шторма.
– Мари! – рявкнул капитан громче, стараясь вырвать меня из ледяных рук страха.
Я вздрогнула, чуть встряхнула головой и кивнула. Оторвав дрожащие пальцы от поручня, двинулась к распахнутой двери, но тут же покачнулась и чуть не упала на пол.
Мне было страшно. До ужаса страшно. Этот первобытный страх сковал тело, крепче любых оков.
Страшно оставаться в кабине без окон, глядя на надвигающуюся волну.
Страшно выйти на палубу, чтобы встретиться со стихией лицом к лицу, ведь для того, чтобы попасть в каюту, нужно пройти несколько шагов по мокрому полу.
Страшно прятаться в каюте, находиться замкнутой в четырех стенах, которые замуруют меня намертво и утащат на дно. Я никогда не смогу вырваться из этого капкана, не смогу выбить дверь, сдавленную тоннами воды, не смогу выплыть наружу, поднявшись из глубинного дна.
Шансов, что я смогу доплыть до берега не больше, но возможно я смогла бы продержаться на волнах и не уйти под воду.
Наивная мечта, знаю, но надежда – последнее, что у меня осталось.
– Мари, бежать! – сердито скомандовал Влас, одной рукой схватив меня за локоть и дернув на себя, чтобы я заглянула в его глаза. Вечно он слова русские коверкает, но сейчас было не до замечаний. – Там безопаснее, здесь ты не удержишься! Под кроватью спасательный жилет, надень! – строго произнес он, опаляя меня взглядом.
Это ведь я во всем виновата. Это я привела нас к гибели.
У каждого действия есть неминуемые последствия. Особенно если действие это необдуманное, совершенное сдуру и по незнанию. Моя глупость является всем и сразу, и именно она приведет нас к смерти…
– Если мы выживем! Я сам убью тебя! – темпераментно произнес мужчина, а после с пылом схватил меня за шею сзади, грубые пальцы сжали нежную кожу, и я вздрогнула. Он притянул меня к себе и поцеловал, жадно, настойчиво и властно.
В груди громко екнуло сердце, жаром обдало щеки, а пульс ускорился до неприличия, разгоняя кровь по венам сильнее прежнего. Я растерялась. Толком среагировать даже не успела, лишь ошалело захлопала ресницами, когда все закончилось.
Между нами была химия, неоспоримая, почти физически осязаемая, но я не переходила черту! Мы же работаем вместе! Но… разве сейчас есть какая-то разница? Сомневаюсь. Поцелуй был похож на предсмертное желание.
Только вот, чье оно? Мое или его?.. Надеюсь, у нас будет время, чтобы это выяснить.
Говорят, перед смертью вся жизнь пробегает перед глазами. Это не так, мы видим лишь самые яркие и значимые моменты. Я отчетливо смогла вспомнить только последние несколько дней, с той самой секунды, как меня отправили в командировку…
– Он опять это сделал! – эмоционально сказала я, выстукивая тонкими шпильками по плиточному полу коридора.
– Шеф снова отправил тебя освещать какую-то ерунду наподобие местной выставки самодеятельности или открытия ларька в подземке? – спросил Антон, мой молодой человек.
Ну, как молодой человек, скорее партнер по сексу, с некими намеками на отношения. С моей работой сложно заводить полноценные романы, потому что я постоянно в студии.
– Практически! Но помимо этого, он еще отдал крутой репортаж о массовых пожарах Таньке! Этой безмозглой кукле! – меня не волновало то, что мою речь могут услышать случайные прохожие, я говорила громко и с чувством.
