Радетельная Лайм в отчаянии: старший брат погиб в странном происшествии, и теперь вся власть в землях Флейм принадлежит дяде. А он уже подписал брачный договор, даже не спросив согласия невесты. Осталось меньше недели до свадьбы! Вот только Лайм не будет сидеть, сложа руки. Настало время ей отправиться туда, где прошло ее детство, и самой решать свою судьбу!
Быть аристократкой в наше время — пропащее дело. Кого волнует твое происхождение, когда ты находишься в самом многонаселенном городе на юге материка — в Викке, а вокруг бурлит жизнь. Темп жизни настолько высок, что нет времени замечать, кто сопит в соседнем кресле в общественном транспорте. Да и нужно ли оно мне? Вот любоваться в который раз узкими улочками нашего района и яркими вывесками над лавками и магазинчиками гораздо интереснее.
Сигнал трамвая намекает, что еще немного, и я пропущу остановку. Так что приходится отвлечься от лицезрения окрестностей и выпрыгнуть почти на ходу. Была бы ведьмой, как кузина, полетела бы хоть на стуле, хоть на метле, хоть на диване. Ведьмы — они вообще с воздухом хорошо взаимодействуют. Была бы мужчиной с обережным даром, как мой старший брат, и никогда бы не попала в Викку. Оберег, вступив в наследство, не покидает своей земли. Таким, как я или мой младший братец, недостаточно сильным магически, остается надеяться на благосостояние рода. А бедность для всех одинакова, каким бы домом не наградила тебя судьба. У нищего аристократа проблем и обязанностей больше, чем привилегий. Пропащее дело, как и говорила.
На работе все охвачены кипучей деятельностью. Мы варим зелья не самого отвратительного пошиба. Наша лаборатория расположилась в средней части города среди торговцев и оптового рынка. Так что платежеспособных клиентов много. Людям в округе требуются разные составы: от лекарственных до дубильных и огнеупорных. Алхимический магазин работает круглосуточно, так что наутро на его полках мало что остается. Жизнь в Викке действительно бурлит, не прекращая.
— Флейм!
Шеф сверлит меня взглядом, но ничего не говорит. Опоздала я всего минут на десять. Но мне можно, я зелий не варю, разбираюсь с бумажками. В общем зале уже трудятся алхимики, в магазине то и дело звенит колокольчик.
Не успеваю разложить свои вещи в крохотном закутке меж книжных полок и документов, служащем мне рабочим местом, как слышу требовательный оклик и следующие за ним смешки.
— Вика! Эй, талисман нашего скромного алхимического цеха, поведьмачь немного над котлом Ориста!
А это особый прикол. Конечно, нельзя звать меня первым именем, нужно обязательно сократить второе. Не знаю, кто придумал, но распространилась эта идея очень быстро. Зато никто не забудет, как пожалела меня в первый рабочий день старушка из соседней столовой. За четыре года так и не привыкла к прозвищу, поэтому морщусь от досады. Но к котлу подхожу, раскрывая на ходу толстый блокнот — личные записи.
— Это что? — указываю мешалкой на фиолетовую с зеленцой жижу.
— От гастрита, — признается Орест. Он уже немолодой алхимик, ошибок в ингредиентах не допускает, рецепты знает наизусть, иногда позволяет себе экспериментировать, но не на работе. Впрочем, поведьмачить меня вызывают тогда, когда не ясно, что не так. У меня неплохо с нюхом, в моем доме часто рождались ведьмы, их записи я читала, как сказки на ночь в детстве. Так что я помешиваю зелье и пытаюсь понять, откуда зеленца и легкий запах свежести. Последний признак указывает на живой компонент, но в рецепте такого нет. И эта зеленца… Размышления вдруг прерывает ворвавшийся в помещение курьер:
— Лайм Виктори Флейм. Послание! Послание для Лайм Виктори Флейм!
На него все шикают и дальше порога в огромную лабораторию не пускают. Нечего постороннему ходить между котлами, еще заденет что-то или пылью натрясет. Мысли с курьера опять скачут обратно к некондиционному зелью, и меня пронзает догадкой:
— Орест, потолок! Травяной паук!
Единым слитным движением все котлы накрываются крышками, огонь под ними убавляется. Большинство зелий пострадает от смены температурного режима, утратив часть свойств. Но это не так серьезно, как полностью испорченное снадобье от попавшего в жижу травяного паука. Если я ошиблась, то убытки могут погасить частично из моего кармана. Это не смертельно, но нежелательно. Жить впроголодь — не мое любимое увлечение. Но шеф знает, что я редко ошибаюсь, да и лучше подстраховаться и убрать этих насекомых, пока чрезмерно не расплодились.
Курьер продолжает топтаться у порога, пока алхимики несут и устанавливают лестницы. Я с силой сжимаю ладони в молитвенном жесте, когда парнишка из подмастерий влезает под потолок.
— Травяной паук! Целая колония!
