Мой Шелковый путь полностью

Под конец, устав от бессмысленного ожидания, я подозвал «старшего» и сказал, указывая на молчаливую женщину:

– Мне почему-то кажется, что синьора понимает по-русски.

«Старший» колебался несколько мгновений, признавать или не признавать мою правоту, и подал ей знак, приглашая подойти к нам.

– Почему вы все это устроили? – спросил я. – Что вы ищете? В чем обвиняете меня?

–Вас обвиняют в создании организованной преступной группы в Москве, – объяснил он через переводчицу. – Я из отдела по борьбе с оргпреступностью.

– Но я не имею отношения к организованной преступности! И я категорически возражаю против учиненного вами обыска.

– Синьор, я получил приказ и выполняю его. Полиция не своевольничает. Если у вас имеются претензии, то я рекомендую прямо сейчас отправиться к прокурору. Вот прочтите эти бумаги и распишитесь здесь.

– Я не стану ничего подписывать. Откуда мне знать, что вы подсовываете? Любая привезенная вами бумага должна быть на русском языке.

– Повторяю: если вы чем-то недовольны, обратитесь прямо к прокурору.

– Сначала я хочу связаться с моим адвокатом. Вы уже четыре часа находитесь здесь, перевернули все вверх дном, напугали моих гостей и даже не предложили мне позвонить адвокату.

– Извините, я упустил из виду, что вам необходимо переговорить с адвокатом. Посоветуйтесь с ним, как вам быть. Я же рекомендую не откладывать и побеседовать с прокурором сразу. Машина у нас есть...

– Куда надо ехать?

– В Венецию!

Услышав это, мы переглянулись.

– Почему так далеко? – спросил я.

– Мы приехали из Венеции, – с прежней вежливо-издевательской улыбкой пояснил «старший».

– Полная ерунда! – Я попытался засмеяться, но не получилось. – Это четыре часа на автомобиле! Неужели нет полицейского участка поближе?

–Мы приехали к вам из Венеции, господин Тохтахунов, – повторил мой собеседник. – Мы не имеем права везти вас в другое место. Если вам нужно переговорить с прокурором, то придется поехать в Венецию.

Мне показалось, что он не просто так настаивал на встрече с прокурором. Возможно, не желал говорить чего-то во всеуслышание? Я внимательно посмотрел на него и кивнул.

– Может быть, поеду...

Потом я позвонил адвокату, и тот заверил меня, что ко мне не могло быть претензий ни у кого и что в ближайшее время недоразумение будет улажено.

– Так что, ехать мне в Венецию? – уточнил я у адвоката.

– Наверное, лучше поехать, если они настаивают.

– Похоже, что настаивают, – сказал я и повернулся к «старшему». – Куда идти?

– Машина за воротами. – Подумав, он добавил: – На всякий случай возьмите с собой какие-нибудь вещи.

– Зачем? Мы же только поговорить едем, не так ли?

– На всякий случай, синьор...

Это меня насторожило. Холодная волна беспокойства прокатилась по телу. До той минуты я думал, что произошла досадная ошибка: в прессе появлялось много нелицеприятных и откровенно злобных статей обо мне. Но после слов «на всякий случай» меня пронзили первые уколы настоящей тревоги. «На всякий случай» – это не пятиминутный разговор с прокурором.

Мне не хотелось думать об этом.

Сразу за воротами виллы стоял потертый «фиат» с полицейским фонарем на крыше. Вся улица была забита машинами с надписью «полиция» вдоль борта. Пока на нашей вилле продолжался обыск, снаружи столпилось немало зевак, все ждали чего-нибудь интересного, обсуждали. Я обернулся, пытаясь улыбаться, и помахал рукой оставшимся в доме друзьям и дочери.

– Прошу! – Полицейский распахнул жалобно скрипнувшую дверь автомобиля, и я уселся на заднее сиденье.

Рядом с водителем устроилась переводчица.

– Хотите поговорить с кем-нибудь по телефону? – любезно предложила она.

Я покрутил протянутую мне телефонную трубку. Кому звонить? Зачем? Настроение мое угасало. Прекрасный солнечный день был испорчен безвозвратно. Мне все еще хотелось думать, что я скоро вернусь домой, но пришлось признать: отряд полиции в тридцать человек приехал не для того, чтобы предложить увеселительную прогулку.

На ближайшие дни у меня намечалась встреча с футболистом Андреем Шевченко. Я набрал его номер и, стараясь говорить спокойно и даже со смехом, сообщил ему, что меня, похоже, арестовали, поэтому наша встреча откладывается. Стоявшие вокруг полицейские затаили дыхание, женщина-переводчица буравила меня глазами.

– Нет, ничего страшного, – говорил я в трубку телефона. – Какая-то нелепая история... Я перезвоню тебе, как только все утрясется.

Потом я набрал номер Кахи Коладзе, поделился с ним моей неприятностью. Он выразил надежду, что к вечеру я вернусь домой.

– Кому вы звонили? – повернулся ко мне полицейский.

– Футболистам миланской команды... – Повертев в руках телефон, я вернул его полицейским. – Не хочу... Сейчас не хочется разговаривать ни с кем...

–Может, вам надо решить какие-нибудь дела? – настаивала переводчица.

– Нет. Поедем. Я устал. Давайте закончим все побыстрее...

«Фиат» загудел, и мы покатили. Впереди, нацепив большие очки, мчались полицейские на мотоциклах, а позади нас ехало еще несколько черных автомобилей. Над дорогой поднялась пыль.

Я не предполагал, что моя поездка «к прокурору» растянется на долгие десять месяцев.