Мой сладкий негодяй полностью

— Выписку нужно было отдать в четыре часа.

— Мне плевать. Что ты в ней нашел?

Стас и на это смолчал читая идеально составленный документ о проведенных процедурах восемнадцатилетней девушке. После чего пошел к шкафу снять халат.

— Она тебе надоест через пару дней и ты вернёшься ко мне, — не унималась Марина.

— Посмотрим, — произнес Стас, меняя обувь. Черта с два он даст хищным лапам Марины его заграбастать снова. Он вырывал себе независимость и теперь только сам будет решать кого трахать и как часто.

— Я исполнила твою мечту! — затряслась она. — Ты мне обязан! — вскочила она. Вокруг нее сгустился воздух, а лицо выдавало приближающуюся истерику. Обычно это заканчивалось чьим-нибудь нелепым увольнением.

— Достаточно. — Он не повысил голос и посмотрел на нее снизу вверх, завязывая шнурки на черных, классического типа кроссовках. — Ты ничего не сделала, кроме того что подписала пару разрешающих бумажек. Проект мой, операцию сделал я.

— Я могу все переиграть.

— Попробуй, — хмыкнул Стас, оперся на ноги и встал.

Он бы мог напомнить, что одно слово мужу Марины и вся ее надушенная диором жизнь пойдет по наклонной. Но не будет же он опускаться до уровня мелочной стервы?

Совет директоров и так не позволит отобрать у больницы золотые рудники, которые могут принести миллионы, чем являлась лаборатория по трансплантологии.

— Если, — начала говорить Марина, наверняка приготовившись предъявить Стасу очередной ультиматум, как вдруг дверь открылась и вошла Нина.

— Стас, я надеялась ты отдашь выписку Синицыной, — сказала она сделав вид, что не замечает драматической сцены развернувшейся посреди кабинета. Марина действительно выглядела актрисой, готовой получить рукоплескания зала за свою скорую наигранную смерть. Смотреть тошно.

— Как раз собирался. — Он сдернул с плечиков кожаную куртку и надел, не спуская взгляда с бумаги с птичьей фамилией.

— Это вряд ли. Она уже убежала. Как ошпаренная. Потом, сказала заберет. Так что отнеси на пост, будь хорошим мальчиком, — произнесла врач, и кинув взор на Марину, уже сменившую выражение лица, на самодовольное, вышла за дверь.

Стас стоял не шелохнувшись. В голове бурным потоком лейкоцитов крови неслись мысли с чего бы Маша стала убегать.

И тут выругался, когда вспомнил резкий хлопок двери и собственный член в жадном рту Марины.

Вот же блять!

Он рванул со стола выписку и направился к двери.

— Она тебе надоест и ты вернешься ко мне, если она вообще согласится быть с тобой после такого то зрелища, — рассмеялась она протяжно и зло. Ну ведьма. Захотелось ударить её за подобную подлость, но страх прибить хохочующую сучку оказался сильнее.

— Посмотрим, — только и сказал Стас, а затем выбежал из кабинета, чувствуя, как спину, словно стрелы пронзает неприятный смех бывшей начальницы.

Дождь накрывал серой, как цемент пеленой, многолюдный город, скрывая от прохожих чужое горе. Словно кого-то могло это взволновать. Люди шли мимо, обтекая, тонкую девичью фигурку, не обращая внимания ни на мокрые волосы, облепившие бледное подернутое печалью лицо, ни на одежду, словно вторая кожа, прилипшую к телу.

Маша плакала. Который раз за столь короткий период времени? Обычно она не любила нытья, старалась не поддаваться отчаянию, но сейчас ничего не могла с собой поделать. Слезы сплошным потоком падали на асфальт, падали так же как надежды об эфемерном чувство — любовь.

Но это пройдет.

Дождь пройдет и невыносимая боль, рвущая на части грудную клетку, тоже пройдет.

Слышите, пройдет!

Ей не нужен он, этот врач, этот Сладенький! Негодяй. Мужчина вознесший её на небывалую высоту экстаза и с размаху сбросивший в пучину отчаяния.

Но нет. Нет.

Она не будет плакать, а влага на лице, это просто бесконечный осенний дождь, который зарядил с самого утра.

Сама виновата! Маша не должна была поддаваться на такое земное и плотское чувство, как похоть. Любовью назвать это, даже язык не поворачивался Она изменила искусству балет с земным, таким нахальным мужчиной.

Искусство вечно и люди творчества поклоняются ему как богу. Вот он, истинный бог. Живет в сердцах людей и воплощается в их творчестве: картинах, музыке, спектаклях, литературе. Лишь это имело значение. Что такое плотские утехи в сравнении с искусством. Это как сравнить маленькое дерево, красивое, но таких сотни тысяч, с целой вселенной. Все пройдет, дерево срубят, чувства уйдут, растворятся, как пыль в бесконечности вселенной.

Убеждай себя, давай.

Легко обо всем этом думать, но так трудно забыть голос манящий, чарующий; прикосновения от которых бросает в дрожь, и запах. Свежий, с нотками древесины и цитруса. Он как наркотик, который сводит с ума. И Маша сходила с ума и наслаждалась этим каждую чертову секунду, пока он был рядом. Пока он был в ней.

Во что она поверила? Ты действительно думала, что такой мужчина будет тебе верен? Разделит с тобой страсть к собственному делу?

Дура!