запротестовал, и я отпустила его.
— Она не твоя, — возразила я.
— Смотри, мы можем играть в эту игру всю ночь, или ты позволишь мне
поцеловать тебя, и мы сможем отложить вину в сторону на некоторое время. Я
должен показать тебе, как скучал. Он не стал ждать приглашения. Его губы
спускались вниз. Он чувствовал соль от слез, но это был уже знакомый Дасти вкус, и
я должна была признать, что еще никогда так по нему не скучала.
— Котенок, — сказала я, когда оторвалась от него на секунду. Дасти взял
Наполеона и поставил его на пол, где он и жалобно замяукал.
— Унесешь его наверх?
— Сейчас вернусь, — кивнул Дасти. Он взял котенка и побежал по лестнице,
перешагивая по две ступеньки за раз. Я легла на диван и провела рукой по волосам.
Что я делаю? Я не должна целовать Дасти вне зависимости от того, насколько это
хорошо и как я этого хочу. Это неправильно. Мы вдвоем неправы. Это не сработает.
Всегда будет что-то между нами, и если это и не проблема сейчас, то по дороге оно
разделит нас. Так и будет. Дасти вернулся и сел рядом:
— Где мы остановились? — Я положила руки ему на грудь:
— Я не могу. — Он разочарованно вздохнул и покачал головой:
— Нет, ты можешь, и ты хочешь. — Он был прав в обоих случаях.
— Мы не должны. Мы не должны начинать, потому что потом это перерастет
во что-то большее, и я не могу допустить этого. Я не могу допустить, чтобы что-то
было, потому что я не хочу терять это. Лучше вообще не начинать, чем потом
ощущать боль от потери. Я не хочу терять тебя, Дасти.
— Ты не потеряешь меня.
— Я и не думала, что собираюсь терять Натана. Он когда-нибудь рассказывал
тебе обо мне?
— Да. Но я, однако, не знал, что это ты. Он всегда называл тебя Джосси, но я не
проводил аналогий. И он никогда не рассказывал много о тебе. Только то, что вы
стали друзьями и что у тебя ужасный музыкальный вкус, он был полон решимости
это изменить, — я почти улыбнулась, вспоминая это:
— Да, он говорил об этом. Много.
— Ты любила его? Из-за этого?
— Нет, я не любила его в том смысле, в котором ты спрашиваешь. Я любила
его как старшего брата, которого я очень хотела иметь и никогда не имела. У меня
есть множество родственников, но я не очень-то близка с ними. Они, как правило,
приходят и уходят тогда, когда мои родители женятся или разводятся. В моей жизни
было много людей, которые приходили и уходили, но я была уверена, что он — один
из тех, кто останется, всегда будет здесь, а теперь он ушел, и это моя вина, и я не
168
Переведено специально для группы https://vk.com/fantabooks
смогу жить, если потеряю и тебя. Я не могу, Дасти, потому что я люблю тебя. Я так
сильно люблю тебя, что не могу потерять. Не могу, — на этот раз за поцелуем
потянулась я, и он встретил меня на полпути.
— Я тоже не хочу потерять тебя, но никто из не собирается уходить куда-либо
сейчас, в этот момент, поэтому мы должны наслаждаться этим.
— Живи одни днём, — сказала я, касаясь его щеки. Ему было так хорошо. .
— Да, Нейт иногда говорил так.
— Я знаю.
— Так давай жить, Джосселин. Прямо сейчас, — наши губы еще радостнее
воссоединились. Теперь настало время соединиться и для наших тел. Поцелуи стали
более интенсивными, он прижался ко мне, и я знала, что, без всякого сомнения, он
бы хотел, чтобы я отдалась ему полностью.
— Отнесешь меня в комнату? — Второго шанса может не быть.
— Ты уверена?
— Да. Поживи хоть чуть-чуть со мной.
— Хорошо, Рыжик, — он взял меня на руки и понес в комнату. Я не думала,
было ли это плохим или хорошим решением, и не пыталась предугадать
последствия. Было бы утомительно делать все то, о чём думаешь. Так же, как когда я
отдавала всю себя замечательной песне, мне хотелось отдать всю себя этому
замечательному парню. Не, не отдаться ему, а поделиться с ним.
«The Scientist» продолжала играть, поэтому я закрыла свой компьютер и
музыка смолкла, только звук нашего дыхания наполнил комнату. Дасти поцеловал
меня в губы, затем спустился на шею. Поцелуи стали глубже, ему недоставало меня.
Что же, это чувство было взаимным. Я чуть не сорвала с него рубашку, чтобы он
быстрее разделся.
— Полегче, Рыжик, — сказал он, когда она застряла у него на голове и ему
пришлось помочь мне стащить её до конца. Я отметила татуировку на его руке.
— «Младший брат». У Нейта была похожая, «старший брат». Но ты, наверно,
знаешь это.
— Теперь знаю, — ответила я, целуя татуировку перед тем, как вернуться к
его губам. Его язык проникал все глубже в мой рот, словно он хотел попробовать
мою душу. Я позволила себе расслабиться, и его опытные руки сняли мою рубашку, а
затем и лифчик.
— Один, два, три, четыре, — Говорил он, целуя мою щеку, спускаясь вниз по
шее и идя между моих грудей, — Пять, шесть, семь. .
— Что ты делаешь? — Его язык лизнул один из моих сосков.
— Считаю твои веснушки. Это может занять некоторое время. Восемь, девять,
