Собаки, о которых я хочу рассказать, были, в общем-то, не мои, а моих родителей. Так уж получилось, что, начав жить самостоятельно, я так ни разу и не смог завести себе собаку. Один раз, правда, была у меня кошка, точнее, даже кот.
Как молодой специалист я уехал после института в деревню и получил там новенький панельный дом с газовым отоплением. Недели через три в доме появились мыши. В зазорах между панелями и внутри панелей они нашли достаточно простора, которым, судя по звукам, с удовольствием воспользовались.
Это было бы полбеды, но они меня полностью игнорировали. Вечером, когда я приходил с работы и ужинал на кухне, мыши бегали, сверкая бусинками глаз, спокойно и деловито. Брошенный ботинок мог изменить их маршрут, но не испугать.
Нужна была кошка.
При первой же возможности я принес от знакомых маленького, пушистого котеночка, веселого и игривого. Мышей ловить он пока еще не мог, но один факт его присутствия в квартире уже произвел на них впечатление. Демонстративные прогулки по кухне они прекратили, хотя шуршать за стеной продолжали по-прежнему. 'Подождите, — говорил я им, — вот подрастет мой защитник и переловит вас всех себе на обед'.
Котеночек-игрунок как-то быстро стал большим рыжим котом, сутулым и угрюмым. Мышей ловить он так и не начал, а пропадал где-то целыми сутками, домой приходил с гноящимся глазом, рваным ухом или другим боевым шрамом. Несколько дней отсыпался, отъедался и снова уходил по своим делам.
Однажды вечером ко мне постучался сосед, совхозный шофер дядя Боря, и, весь дрожа от возмущения, сказал, что мой кот сожрал только что купленных десять цыплят-пухлячков, и что в следующий раз он отрубит коту голову.
Я, как мог, успокоил дядю Борю и подтвердил его право на столь радикальную меру. Но то ли кот почувствовал смертельную опасность, то ли так неожиданно проснувшийся охотничий инстинкт уснул на этот раз навсегда, а может быть, он этих цыплят тогда сильно переел, не знаю. Во всяком случае, больше никаких инцидентов, связанных с котом, не было. Через пару лет я уехал из деревни и оставил кота новым жильцам, въехавшим в квартиру после меня. Кажется, он даже не заметил разницы.
Но вернемся к нашим собакам.
Первого и самого лучшего звали Валет. Я его никогда не видел. Точнее, видел, но не помню, потому что мне было два года, когда его убили. Зато бабушка столько рассказывала обо всех его мыслимых и немыслимых достоинствах, что я уверен — лучшей собаки просто быть не могло. Рассказы эти я здесь повторять не буду. Скажу только, что Валет был крупный серьезный пес, способный разорвать врага на куски и сдохнуть от голода, охраняя хозяйскую колбасу.
Примерно раз в два-три года сельсовет проводил мероприятие по борьбе с бродячими собаками. Для этого за литр водки нанимали одного из местных охотников. 'Охотник' шел с двустволкой по улице и палил во всех непривязанных собак.
В отличие от всяких шавок, громогласно бегающих за велосипедистами и норовящих тяпнуть за пятку, Валет был спокойный и серьезный. Сидеть на цепи — не его уровень. Бабушка рассказывала, что однажды она посадила его на цепь, но в собачьем взгляде стало вдруг столько грусти и обиды, что цепь пришлось убрать. Да и не было в ней необходимости.
Так вот, в один из февральских дней Валет лежал у калитки и грелся на солнышке. А мимо шел 'борец с бродячими собаками'. Увидев спокойно лежащего роскошного пса, горе-охотник обрадовано вскинул ружье, прицелился и попал.
Сгоряча бабушка грозилась этому 'борцу' 'всю его алкашную морду разбить', в суд подать и чего-то еще. Но потом успокоилась — сделанного не исправишь — и сказала только, что он страшный грех на душу взял.
Я знаю, что после смерти все собаки попадают в рай. И Валет тоже там. Смотрит сверху на всех нас, кого знал и любил, и продолжает защищать. С того времени прошло больше сорока лет. Бабушки, к сожалению, уже давно нет с нами. Но я уверен — она вновь встретила своего любимого, верного пса Валета. Не могла не встретить.
Первую собаку, которую я помню — веселую светло-серую дворняжку — звали Стрелка. Это было в начале шестидесятых. Космическая эра — Юрий Гагарин, собаки-космонавты — Лайка, Белка, Стрелка. В то время половину мальчишек называли Юрками, а половину собак — Стрелками. Попробую объяснить, почему не Лайками и Белками. Белочка — симпатичное животное, в биологическом дереве близкий родственник бурундучкам. Но кто захочет назвать своего сторожевого пса Бурундуком? А среди животных есть еще выдра, выхухоль, кабан и много другого. Как экстремальный случай можно привести названия рыб — бельдюга и простипома.
Лайка — порода собак. Разве можно дворняжке дать кличку Дворняжка, а болонку назвать Бульдогом? Впрочем, я знаю исключение — у моего друга Шуры Личидова был огромный доберман-пинчер по кличке Добби.
